Тут же, как по волшебству, появилась ложка, и несколько капель воды попали в рот. Странно, никогда в жизни Глеб не думал, какая же вкусная вода. А сейчас готов был выпить бочку. Но, увы, столько ему не дали.
– Как я тут? – прошептал он.
– Что, простите? – Анна наклонилась ниже, и Глеб почувствовал тонкий аромат духов, исходящий от начальницы. Странно, раньше он этого не замечал.
– Как я тут оказался? – почти по слогам повторил он.
– Ах, это. – Анна, придвинув стул, села рядом. – Благодарите Порфирия Григорьевича, он меня к вам привёл. А там уж дело за малым, донести вас до машины, да после вместе с доктором сюда.
– Куда – сюда? – Глеб осторожно вздохнул и тут же скривился от того, как болью пронзило в боку.
– Давай-ка поаккуратнее, – промурлыкал над ухом кот. – Я покамест не готов к новой порции твоих мучений. Так что лежи тихо и слушай.
– Вы у меня дома, Глеб Яковлевич, – подала голос Анна. – Не подумайте чего превратного, просто до меня было ближе, да и условия получше, чем в вашем клоповнике.
– Клоповнике? – удивился кот. – Я не видал там клопов, но спасибо, что сказали, Анна Витольдовна, на ночь более не останусь. Мне моя шкура как память дорога.
– Полно ворчать, Порфирий, лучше расскажите Глебу Яковлевичу, как ему с вами повезло. А вы, Глеб, слушайте да поддакивайте, чтобы мы с вашим спасителем знали, тут вы, с нами находитесь, или уже с праотцами в райских кущах на арфе тренькаете.
– Что ж, и расскажу, – согласился кот, устраиваясь поудобнее под боком у Глеба. – Я так-то до сих пор пребываю в обиде, потому и в гости к вам не заглядывал, а тут совершенно случайно узрел, как вы, переодевшись в обноски, точно тать или шельмец, направились прочь из дома. Признаю, любопытство так взыграло, что я и последовал за вами. Ясное дело, что поотстал, да не суть, главное, что видал я, как вас, что зайца, охотники гнали. А после вы с обрыва сверзились.
Кот поёжился.
– Тут уж я вас хоронить собрался. Но вы из крепких оказались, чудом выжили да поковыляли прочь. Ну я пока спустился, пока вас нашёл, тоже время прошло. Я ж не гончая, такого нюха не имею, и всё же сгодился. Вот только перенести вас мне, само собой, не под силу, посему пришлось оставить вас в одиночестве и беспамятстве, а самому со всех лап нестись в город. Крайне свезло, что Анна Витольдовна дома оказалась, а уж там что, паровик домчал, а врач вылечил.
– Вы знакомы? – Почему-то этот момент удивил Глеба больше всего.
– А что в этом такого? – фыркнул Порфирий. – Не думаете ли вы, друг мой, что я только с вами беседы веду? Отнюдь, с Анной Витольдовной мы давние друзья, чем и горжусь.
– Взаимно, Порфирий Григорьевич, взаимно, – отозвалась начальница, и ещё ложечка воды оказалась у рта Глеба. Тот, осторожно проглотив жидкость, благодарно моргнул.
– Лично меня крайне интересует, зачем вы отправились в лес в одиночку изображать из себя мишень, но я, так и быть, обожду, пока вас подлатает целитель. И уж после, Глеб Яковлевич, вы мне ответите на все вопросы, – пригрозила Анна, и Глеб вяло улыбнулся, уж больно ненатурально звучала угроза, как-то наигранно.
Кот тем временем напомнил о причитающемся тунце, и Анна в ответ заявила, что форель вкуснее. После чего между Порфирием и начальницей произошёл небольшой дружеский спор, который завершился стуком в дверь.
Анна тут же вышла из комнаты, а кот перебрался с кровати на подоконник.
Глеб и хотел бы увидеть пришедших, но не мог двинуться, не ощутив, как хрустят осколки рёбер. Звук был не из тех, который хочется слушать. Поэтому он замер и даже задышал через раз и потихоньку.
– Приветствую, Глеб Яковлевич! – Целитель с моржовыми усами наклонился над ним и, дружески подмигнув, улыбнулся. – Что, опять земля-матушка притянула?
– Несколько раз подряд, – поддержал шутку Глеб, пытаясь выглядеть молодцом.
– Вы давайте, прекращайте такие встречи, а то в один не очень прекрасный момент свернёте шею. И тут уж никто вам не поможет. Вот, закусите-ка дощечку, так полегче будет, – заверил его Феофан Лукич, засовывая меж зубов Глеба кусок деревяшки. – Казимир Игнатьевич, а ну зафиксируйте нашего пациента, и вы, сударыня, тоже присоединяйтесь. Ощущения будут не из приятных, – поделился он с Глебом и, откинув простыню, которой тот был накрыт, возложил ему руки на грудную клетку.
У Глеба мелькнула мысль, что это похоже на дефибриллятор, и тут же он осознал, насколько был прав.
Чужая сила, смешанная с потоком эмоций, влилась в него с силой селевого потока. Если бы не деревяшка во рту, он бы, пожалуй, заорал, а так только стиснул зубы и зажмурился, ощущая, как по лицу от боли потекли слёзы. Внутри что-то скрипело, хрустело, двигалось. В какой-то момент кольнуло так, что Глеб понял – конец.
– Порфирий! – тонко вскрикнула Анна, и мягкое урчащее прижалось к голове, забирая боль и унося в кошачью страну покоя.
Глеб не знал, сколько продолжалось его излечение, но, когда кот ушёл и он вновь ощутил себя, боль исчезла. Да, он чувствовал слабость. И ещё очень хотелось пить и есть, но в целом скажи ему «встань и иди», так встал бы и пошёл.
Чуть морщась, он сел на кровати и тут же увидел, что в угловом кресле сидит целитель. Лицо его посерело, усы уныло свисали. Казалось, мужчина постарел лет на десять. Рядом с ним, поджав губы, стоял Айболит, измеряя пульс и недовольно качая головой:
– Шибко поистратился, голубчик, шибко, оставил бы как есть, может, и сам бы выкарабкался.
– Нет, – вяло отозвался целитель, – там скверно было.