– Нет, не можете! – резко выкрикнул губернатор, вскочил с кресла и тут же сел обратно.
– Вот как? – спокойно спросила Воронцова. – Почему же? Она в отъезде?
Шмит открыл было рот, но тут же с силой закрыл челюсть, словно слова вранья застряли у него в глотке. Глаза его покраснели, блеснули, он помотал головой.
– Она же не приболела? – продолжала давить Воронцова. – Надеюсь, Елизавета в добром здравии сейчас. Обещаю, мы побеседуем всего пять минут.
Губернатор молчал, глядя в стол перед собой.
– Вы же знаете, где она? Елизавета же не сбежала, не сказав вам куда? Вы же говорите, что у вас нет друг от друга секретов?
Шмит только молча помотал головой. Воронцова вдруг резко встала, заложила руки за спину.
– Михаил Германович, – сказала она. – В какую бы ситуацию ни попала ваша дочь, обещаю, мы во всём разберёмся. Но чтобы помочь, нам надо поговорить с ней лично. Вы можете прятать её сколько угодно, но чем дольше укрываете, тем сложнее будет ситуация для Елизаветы. Если она совершила ошибку – мы разберёмся. Если она попала в сложную ситуацию, из которой, кажется, нет выхода – мы поможем.
Анна упёрлась руками в стол, нагнулась вперёд.
– Итак? Вы знаете, где сейчас Елизавета?
Шмит снова помотал головой, провёл ладонью по лицу, словно сдерживая слёзы.
– От чего вы прячете Елизавету, Михаил Германович? Чего вы боитесь? – резко спросила Анна.
– Я не прячу свою дочь! – губернатор со всей силы ударил кулаком по столу.
Он вспыхнул от гнева, но уже через секунду сдулся и осунулся, будто из воздушного шара выкачали весь воздух.
– Я не укрываю свою дочь, – тихим мёртвым голосом повторил Шмит. – Её похитили.
Глава 11
– Как – похитили? – спокойно переспросила Анна Витольдовна.
Шмит выглядел настолько разбитым и потерянным, что Глебу и на ум не приходило, будто тот может врать.
– Моя девочка пропала, – казалось, губернатор сдерживается из последних сил, чтобы не заплакать. – Она позавчера ушла на службу, в эту чёртову больницу, оттуда, как обычно, хотела пойти в библиотеку. Поцеловала меня в щёку утром… Тогда я видел её в последний раз.
Михаил Германович всхлипнул и сделал несколько глубоких вздохов.
– Она должна была вернуться к вечеру, к нашему семейному ужину. Сначала я подумал, что она не проследила за временем и зачиталась книгами. Сразу же послал за ней охранников, но библиотека была уже закрыта. В больнице её тоже не было. Мои люди искали её всю ночь и весь следующий день, но нигде не было и следа.
Губернатор уронил лицо в ладони.
– Почему вы думаете, что её именно похитили? – спросила Воронцова. – Понимаю ваше эмоциональное состояние, Михаил Германович, но всегда есть вариант, что она сама могла сбежать куда-то. Захотелось новой вольной жизни. Юноша, чьи романтические чувства к вашей дочери вы не одобряли…
– Сбежать? – глухо переспросил губернатор. – Куда? Зачем? Не было у неё никаких тайных любовников. Моя дочка любит меня и доверяет мне. Не говорите ерунды. Сбежать? Тьфу!
Он злобно посмотрел на Воронцову.
– И тем не менее, – твёрдо сказала та, не отводя взгляда. – На чём строится ваша уверенность, что это именно похищение? Вы получали угрозы? Вас кто-то шантажировал? Может, вам приходило требование предоставить выкуп?
– Нет, – губернатор сделал медленный выдох и глубокий вдох, беря себя в руки. – Ничего такого. Я далеко не последний человек в этом городе и, само собой, у меня есть враги, но никто из них не посмел бы кинуть и косой взгляд на мою дочь. Так я считал раньше. Но кто-то вышел за эти рамки и горько пожалеет, когда я до него доберусь.
– Так и почему вы называете исчезновение Елизаветы похищением? – настаивала Анна Витольдовна.
– Вы что, – резко спросил губернатор, – думаете, я не в курсе убийства библиотекаря? Думаете, у меня не хватило мозгов сложить два и два? Моя дочка часто бывала в том месте, и этот несчастный старик был лишним свидетелем. Удивлён, что мне нужно пояснять сотрудникам полиции моей же губернии столь очевидные вещи. У меня возникают вопросы к вашей компетенции!