– Глеб, – откликнулся тот, осторожно пожимая протянутую ладонь.
Конечно же, едва он прикоснулся к аурографисту, как тут же ощутил его неуверенность и стеснительность, а ещё нечто похожее на веру в лучшее, но уж больно смутно.
– Вы меня так по имени и зовите, – улыбнулся Андрей. – Мы же с вами, почитай, братья по несчастью, вы тоже не угодили Анне Витольдовне?
– Не то слово, – согласился Глеб.
– Вот и я, вот и я, – повторил ботаник, поправляя очки. – Вы вот присаживайтесь, мне и впрямь сегодня помощь понадобится, надо заметки сделать по отснятым аурам, так что давайте я вам диктовать стану, а вы пишите.
– Ещё бы я знал, что писать, – почти простонал Глеб. – Андрей, послушайте, воды у вас не найдётся?
– Воды? Минуточку. – Аурографист исчез за дверью и вернулся с графином и гранёным стаканом. – Вот, пожалуйте, понимаю ваше состояние, – улыбнулся он.
Глеб подумал, что ботаник лукавит. Сложно было представить, чтобы этот юнец когда-то напивался и проигрывался так, что жить не хотелось, но спорить не стал. Выпив залпом стакан, Глеб наполнил его ещё раз и, теперь уже смакуя воду, спросил:
– Вы мне лучше разъясните, что тут вообще отмечать надо и как?
– Ну как что, – растерялся очкарик, – уровень атмана. Силу свечения. Время исчезновения и следы чужого вмешательства.
– Атман, – Глеб словно попробовал слово на вкус. – Про атман я уже слышал, только не особо понял, что это.
– А вы где магии учились? – нахмурился Андрей. – Ведь это же основы.
– А я самоучка, – хмыкнул Глеб. – Так что, если не сложно, объясните, что к чему.
– Раз так, то, пожалуй, давайте начнём с азов. – Андрей выпрямился и, заложив руки за спину, принялся говорить, шагая из угла в угол, видимо пародируя чью-то манеру преподавания. – Атман есть единица духа. Само по себе слово пришло к нам из Индии, но прижилось в русском языке. Мало кто исчисляет жизненную силу в духах, чаще в атманах. Так вот, у каждого человека имеется определённое количество атмана, в среднем это тридцать шесть или тридцать семь единиц.
– Как температура, – подсказал Глеб.
– Почти, но нет, – покачал головой ботаник. – Атмана может быть и сорок единиц, и тридцать, это уже особенности человека. Но именно атман влияет на силу мага.
– У кого больше, тот сильнее? – понял Глеб.
– Не только сильнее, но и выносливее. – Андрей важно поднял указательный палец. – Ведь без риска для здоровья маг может потратить десять, реже пятнадцать единиц духа, но после должен покушать и отдохнуть.
– А если двадцать? – спросил Глеб.
– О, тогда отдых будет не менее суток или потребуется приём стимуляторов на основе кристаллического порошка из некролитов, которые пагубно влияют на человека, вызывая привыкание. Но ими пользуются в случаях острой необходимости.
– Интересно, а вот чтение аур или стрельба сколько забирают?
– Одна аура не больше единицы, с аппаратом меньше, стрельба так же один пульсар – одна единица, так что станете защищаться, помните, десяток выстрелов, и хватит.
– Маловато, – вздохнул Глеб. – Я-то думал, магия – это сплошные возможности, а выходит, одни ограничения.
– Что есть, то есть, привыкнете. Ауры как считываете?
– Да никак, – отмахнулся Глеб, – не выходит у меня это дело.
– Вы, наверное, смотрите неверно. У меня был прекрасный профессор, который объяснил основную ошибку новичка. Сейчас я вам расскажу его секрет, – пообещал Андрей и принялся за дело.
Следующие пару часов аурографист показывал Глебу стёкла со снимками аур. А потом заставлял их запоминать и воспроизводить. Кроме этого он объяснил, как настроиться на ауру, чтобы её увидеть. Через час безуспешных попыток Глебу удалось разглядеть мутное свечение вокруг Андрея, а ещё через два часа Глеб сумел поделиться им с ботаником.
К обеду Глеб чувствовал себя выжатым как лимон. Зато Андрей просто светился от счастья, что всё получилось.
– Видите, видите, как это просто? Вы привыкнете, станет лучше моего получаться, – утверждал, он, потрясая очередным стеклом с аурой.
– Да уж вряд ли, – вздохнул Глеб и покосился на пустой графин. – А что, у вас тут столовая имеется? Я что-то есть хочу, сил нет.