Глеб потянулся, чтобы открыть перед дамой дверь. Но Анна не стала ждать подобной милости и, сама отворив её, перешагнула порог.
– Казимир Иннокентьевич, это мы! – крикнула она, проходя в зал.
Глеб, зайдя следом, ощутил озноб. Но вовсе не от холода, витающего в воздухе, а оттого, что у стены стояли грубо сколоченные столы, на которых лежали мертвецы, накрытые рогожей.
– Мы что, в морге? – почему-то зашептал он.
Анна удивлённо взглянула на него, но ответом не удостоила. В этот момент из боковых дверей вынырнул старичок, и Глеб признал в нём врача, который оказывал ему помощь в госпитале.
– Вы? – изумился он. – А как же больница?
– О, я смотрю, память вас уже не подводит, – усмехнулся Айболит, поправляя шапочку на лысой макушке. – Что же, всё верно, я и тут работаю, и в госпитале практику имею. Очень удобно, знаете ли, руки всё время при деле, – он пошевелил пальцами. – Анна Витольдовна, счастлив видеть вас в этой скорбной обители. Я так понимаю, вы к библиотекарю?
– Всё верно. Вы, как всегда, проницательны, – кивнула Анна. – Есть что-то новое?
– Ничего, – вздохнул врач. – Тело настолько подверглось старению, что теперь я одинаково могу дать ему как сто, так и тысячу лет. Кроме тех отметин, что вы указали в бумагах, прочих касаний не выявлено.
– А ударов прижизненных или посмертных? – Анна нахмурилась.
– Ничегошеньки. Впрочем, можете сами взглянуть. Я как раз с ним закончил, – он сделал пригласительный жест, и Анна прошла вперёд него в комнату. Глеб не спешил, потому замыкал процессию.
Мумия убитого смотрителя книг лежала на железном столе. Глебу в глаза бросились железные сцепки, скрепляющие верх черепа с остальной частью. Отвратительный шов от горла до паха, рвущий тёмными нитями и без того тонкую кожу.
Глеба замутило от такой картины, и он ощутил, что выпитое вчера требует выхода сегодня, даже прямо сейчас. Зажав рот ладонью, он кинулся к ведру, стоявшему у стены, но, увидев лежащие в нём кишки, не сдержался и склонился рядом.
Но и на этом его злоключения не закончились. Опираясь свободной рукой о стол, он случайно задел чью-то холодную руку и поверх тошноты на него нахлынули чужие эмоции. Падая в посмертную тьму, Глеб ощутил, как женщина ненавидела себя и одновременно боялась, почувствовал липкое отвращение и острую боль.
– Да что с вами такое, Глеб Яковлевич? – Контакт с трупом исчез, и мир перед глазами начал проясняться. – Который день меня позорите!
– Простите, я не нарочно, – прохрипел Глеб, утирая губы и чувствуя горечь во рту. – Правда, простите.
– Видимо, нагрешила я где-то, что бог мне вас послал, – не успокаивалась Анна. – Извините, Казимир Иннокентьевич, зря я его с собой привела, только грязь вам тут развели.
– Молодые люди нынче шибко чувствительны, – усмехнулся доктор, и Глеб ощутил, как он подхватывает его под локоть. – Идёмте-ка, голубчик, угощу вас волшебным снадобьем.
– Ну и голубчик, право слово, – заявила Анна. – Пусть так мается, может, станет ему, дурню, наукой.
– Ну, раз начальство против, то я умываю руки, – извинился врач, но всё же помог Глебу дойти до выхода из морга. – А так, будет время, заходите в гости, глядишь, пообвыкнете.
– Обязательно, – буркнул Глеб, сгорая от стыда.
Анна прошла мимо него, не забыв одарить ледяным взглядом, и Глеб который раз проклял тот час, когда он попал в этот мир и в это тело.
Анна Витольдовна шла молча, и Глеб понадеялся, что её гнев миновал, но оказалось, он жестоко ошибался. Едва они вышли в рабочую часть участка, где за столами сидели сыщики и сновали городовые, как Анна, повернувшись к Глебу, громко произнесла:
– Вы позор для нашего отделения. Столь бестолкового и никчёмного подчинённого у меня ещё не было. Не знаю, что с вами делать в дальнейшем, а покамест, пойдите вон с глаз моих, – она сжала кулаки, будто сдерживаясь, чтобы не стукнуть его.
– Куда вы его, зелёного? – хохотнул Кузьма Макарович, который как раз зашёл в комнату, держа кружку чая в руках.
– Пока что к Андрею Егоровичу. А потом посмотрим, – откликнулась Анна, и мужчины одобрительно загудели, как если б Глеб находился на арене гладиаторов и сейчас публика решала его судьбу, опустив палец вниз.
Привлечённый шумом, из отдельного кабинета выглянул давешний очкарик, и Анна Витольдовна тут же взяла его в оборот:
– Вот, Андрей Егорович, помощник вам, не знаю на что сгодится, но вы уж сами придумайте. Хоть бумажки пусть с места на место перекладывает. А у меня сил нет его больше видеть. – И, не дожидаясь ответа аурографиста, Анна покинула помещение.
Глебу ничего не оставалось, как зайти в кабинет ботаника и закрыть за собой дверь.
– Да уж, да уж, – вздохнул Андрей Егорович и, вытерев о брюки руку, протянул её Глебу. – Будем знакомы, Андрей.