– Вставай, лежебока. Вставай, кому говорю, – нудел кот, шлёпая его лапой. – Работу проспишь, тогда выгонят со службы и за комнату платить не сможешь. А с кем, скажи, я стану в шахматы играть?
– Уйди, мохнатый, – ещё раз отмахнулся Глеб и, повернувшись на бок, скинул с себя Порфирия.
Подтянув повыше куцее одеяло, он собрался было продолжить сон, но тут острые когти вцепились ему аккурат ниже поясницы.
– Ау-у! – заорал Глеб, вырываясь из объятий дрёмы. – Ты что делаешь, негодяй шерстяной?
– Ах, вот как ты заговорил?! – Порфирий Григорьевич спрыгнул с кровати и, забравшись на подоконник, обиженно отвернулся. – Что же, хочешь валяться тут да в потолок поплёвывать, мешать не стану. Кто я такой, в целом? Кот, мешок для блох. Пойду туда, где мне выказывают больше уважения!
С этими словами кот нырнул в открытое окно и был таков.
– Да погодите вы, Порфирий, – простонал Глеб, понимая, что кот уже ушёл. – Что за жизнь-то такая? На черта вообще всё это?
Он выругался, затем всё же поднялся с постели и побрёл в уборную. В голове гудело после вчерашней пьянки, во рту словно нагадили. Вспомнив, что он ещё и проиграл всё, что у него имелось, Глеб скривился.
– Лучше бы меня на дуэли убили, – буркнул он своему взъерошенному отражению и сунул голову под струю воды.
После такого умывания стало чуть легче. Одевшись, Глеб вышел из дома и, прикинув, что на извозчика или такси денег у него теперь нет, побрёл пешком по сумеречной улице.
Солнце ещё не встало, но город уже жил и кипел, точно муравейник. Гудел издали завод, призывая рабочих. Шуршали покрышками паровые машины. Мальчишки-газетчики наперебой выкрикивали на перекрёстках:
– Убийца библиотекарей! Кто он?
– Жизнеед восстал из мёртвых!
– Полиция скрывает улики, так ли это?
Глебу захотелось стукнуть зазывал по макушке, но он удержался, в конце-то концов, это их работа. Сунув руку в карман, он нащупал там россыпь мелочи. Прикинув, что это все его деньги до следующего жалования, которое ещё надо получить, он выкинул из головы мысль купить газету и, ускорив шаг, поспешил в участок.
Едва он вошёл в здание, как его выцепил какой-то мужичок в форме:
– Глеб Яковлевич, да наконец-то. Вас там Анна Витольдовна требует, вы уж поторопитесь, а то она с вас шкуру-то спустит.
– Где мне её искать? – уточнил Глеб, не зная, куда идти.
В данном здании он пока что знал только расположение камер, а это вовсе не та информация, которая ему сейчас требовалась.
– Ну так или у себя, или в холодной, – заверил мужик, не делая задачу проще. – Поспешайте, Глеб Яковлевич.
Глеб кивнул и побрёл искать кабинет начальницы. К своему удивлению, он даже не заблудился, ноги вынесли его аккурат к дубовой двери с медной табличкой «Воронцова А. В.».
– Ав, – зачем-то произнёс Глеб. – Вот и ведёт себя как…
– Как кто? – раздался позади голос Анны. – Продолжайте мысль, Глеб Яковлевич, я внимательно слушаю.
– Простите, я что-то с утра не в себе, – пробормотал Глеб, приглаживая волосы. – Вы меня искали, так я весь в вашем распоряжении.
– Я вижу, – Анна поджала губы. – Амбре от вас такое, что не промахнусь, сказав, что вечер удался, и это начинает входить у вас в привычку. Завязывайте, Глеб Яковлевич, покуда матери не написала.
– Не надо матери, – попросил Глеб, прикидывая, что будет, если старушка приедет в Парогорск и не опознает в нём родного сына. – Больше не повторится, – добавил он, а про себя подумал, что больше пить и не на что.
– Сделаем вид, что я поверила, а теперь быстро за мной. Нам надо узнать новости из прозекторской.
Как обычно, Анна резко развернулась и поспешила по коридору, стуча каблуками. А Глеб, словно нерадивый студент, поплёлся следом.
Спустившись по ступеням в полуподвальное помещение, Анна подошла к дверям, обитым железом, и, стукнув пару раз, замерла в ожидании.
– Кто там, входите! – послышался знакомый голос.