Шмита мелко затрясло, словно он вот-вот лопнет от гнева.
– Вы плохо меня слышали?! – заорал губернатор во всю мощь лёгких. – Вы не можете поговорить с моей дочерью! Убирайтесь, пока я не приказал выкинуть вас отсюда!
В кабинет вошёл слуга с подносом, на котором стоял маленький аптечный бутылёк и рюмочка.
– Михаил Германович, прошу, ваше успокоительное, – сказал он. – Нельзя вам нервничать так.
Губернатор трясущейся от гнева рукой начал отмерять капли, затем в припадке ярости вылил половину содержимого в рюмку и одним залпом выпил.
Не прощаясь, Глеб надел цилиндр, скрипнул зубами, развернулся и покинул кабинет. Он вышел за ворота особняка, свернул за угол, чтобы не мозолили спину тяжёлые взгляды охранников.
Губернатор что-то скрывал, это было совершенно ясно. Но вот что именно? Могла ли быть Елизавета причастна к убийству несчастного библиотекаря? Неужели, она не просто свидетель, что-то видевший краем глаза, слышавший краем уха, но имеет к этому какое-то прямое отношение? Видела убийцу и теперь папочка прячет дочку, опасаясь мести от исполнителя? Или не хочет, чтобы её таскали по допросам и судам? Всё происходящее было крайне странно, и сил самому разобраться Глебу не хватало.
В любом случае пусть он и не получил ответов, новая информация всё-таки есть – резкая реакция Михаила Германовича говорила сама за себя. С его дочкой что-то нечисто. Осталось убедить в этом Анну Витольдовну. В том, что, если понадобится, железная начальница лбом вышибет ворота губернаторского особняка, Глеб не сомневался.
Приняв решение рассказать ей обо всём завтра на работе, хоть немного похвастаться служебным рвением, он отправился домой. На Парогорск уже опустилась ночь, высыпали звёзды, зажглись с красноватым отблеском уличные фонари. Денег на такси взять было по-прежнему негде, так что Глеб отправился пешком, утешая себя, что ходьба полезна для здоровья, а он его в последнее время только и делал, что подрывал.
Почти всякая жизнь в ночном Парогорске прекратилась, горожане разошлись по домам. Кому завтра на работу, кому и делать нечего на пустых улицах. Глеб, засунув руки в карманы брюк, широкими шагами мерил дорогу, слушая, как эхом разлетается стук его ботинок.
Среагировать на то, что произошло в следующую секунду, помогло буквально чудо. То ли он успел заметить краем глаза метнувшуюся тень, то ли ухом уловил нотку быстрого движения. Из подворотни на него напрыгнул мужчина и без лишних слов сделал длинный выпад ножом. Если бы не предупредившее его чутьё, Глеб бы не успел сделать прыжок назад и лезвие впилось бы ему точно в живот, по самую рукоять.
Нападавший сделал ещё один взмах, и Глеб отступил назад, вставая в защитную стойку, но сзади уже слышались новые торопливые шаги. Со спины к нему подходил ещё один бандит, сжимая в руках мясницкий нож. Кровь буквально вскипела от адреналина, Глеб сделал пару шагов, отпрыгнул, понимая, что бежать некуда и его буквально заперли с двух сторон в узенькой улочке.
Отступая, он взмахнул рукой и неожиданно даже для самого себя увидел, как с его пальцев сорвался ослепляющий белый шар. Сгусток магической энергии влетел под ноги одному из бандитов и взорвался миллионом серебряных искр. Бедняга, попавший под удар, упал на мостовую, даже не успев вскрикнуть. Его напарник, чьё лицо закрывала чёрная повязка, рефлекторно закрыл рукой глаза.
От такой неосмотрительный траты атмана Глеб резко ослабел, будто пробежал целый марафон, но драка ещё не закончилась. Он резко ударил по запястью противника, отчего тот выронил нож, загремевший по камням мостовой, и ударил кулаком в челюсть. Но увы, он потерял уже слишком много сил, и апперкот вышел неудачным.
Бандит ответил быстрой серией ударов в корпус, отскочил, попытался поднять нож, но Глеб, превозмогая боль и усталость, навалился на него и сбил с ног. Они сцепились, покатились по земле. Глеб попытался стиснуть шею противника, но пальцы не слушались, словно одеревенели. Бандит пнул его в живот, скинул с себя, взял шею в захват. Глеб сумел подняться на ноги, захрипел, ватными пальцами попытался вцепиться в его руку, чтобы разжать смертельную хватку, но всё было тщетно. Дышать становилось всё труднее, перед глазами уже поплыли чёрные круги…
– Сюда! Сюда, скорее, они здесь! – поблизости послышался женский крик.
Бандит отвлёкся, чуть ослабил хватку. Глеб воспользовался этим мгновением, локтем ударил напавшего по рёбрам, но, уже обессиленный, не смог вложить достаточно силы в удар и снова почувствовал, как сжимается на горле стальная хватка.
– Они тут, прямо за углом! Господа полицейские, сюда! – снова тот же голос.
Нападавший чертыхнулся, отпустил Глеба и, бросив неподвижного товарища, со всех ног начал убегать в другую сторону. Буянов сел прямо на мостовую, хрипло кашляя и пытаясь дышать полной грудью. Он услышал быстрый стук каблучков и поднял глаза.
– Как вы? Вы живы? – рядом с ним присела девушка в простом сером платье и осторожно положила руку ему на плечо. – Вы в порядке?
Глеб откашлялся, поморгал, разгоняя пляшущие в глазах чёрные круги. Взглянул на девушку. Он с трудом, но всё-таки узнал ту самую служанку, за которую покойный Бакунин сначала получил в морду, а потом и пулю промеж глаз.
– Нормально, – прохрипел Глеб, – жить буду.
По всему телу растеклась омерзительная слабость, так что хотелось просто прилечь на землю и не вставать. Переборов себя, он всё-таки поднялся на ноги.
– Простите, что так поздно, – виновато сказала девушка. – Я растерялась и не знала, что делать.
– О чём вы говорите? – Глеб помотал головой. – Где полиция?
– Здесь никого нет, – она отвела глаза, будто боясь, что её сейчас отругают. – Я специально это кричала, чтобы он испугался.
– Что же, чертовски умно. Благодарю вас, сударыня. Вы мне жизнь спасли. Если бы не ваше случайное появление, уже в морг бы поехал.
Служанка смутилась.
– Не стоит вашей благодарности, я должна была предупредить вас раньше…
– Предупредить? О чём это?