– Интересно, насколько наша личность формируется окружающими, – заметила она. – Только подумай: все видят одного и того же человека по-разному. Каждый привносит в образ что-то от себя. Поэтому индивидуальность не может быть по-настоящему индивидуальной.
– Пожалуй, слишком глубокая мысль, чтобы обсуждать с похмелья, – поморщился Юрайя. – Ты хочешь сказать, что нас формирует не только среда, но и представления окружающих о нас, неважно, верные или неверные? Ну вот, теперь голова у меня болит еще сильнее.
– Могу сказать одно: до похищения я смотрела на себя глазами своих знакомых, каждого, с кем вступала в контакт в течение дня. Не знаю, поймешь ли ты. Я считывала их реакцию и видела то же, что и они, правильно или неправильно. После побега все изменилось. Не знаю, нормально это или нет, но теперь кривое зеркало исчезло. По идее, должно было стать легче, но ощущение такое, будто чего-то не хватает.
В этот момент она осознала, что именно с ней произошло. Три года. И рядом никого, чьими глазами можно взглянуть на себя, кроме садиста. У нее не было выбора: она стала той, кого он в ней видел.
Какой срок ему понадобился, чтобы сломать ее? Несколько дней, недель, месяцев? Сколько прошло времени, прежде чем она превратилась в тихую покорную рабыню, которая во всем повиновалась ему? И не только повиновалась, но и с нетерпением ждала его появления.
Возможно, срок и не имел значения. Важно было лишь то, что она подчинилась. Прекратила сопротивляться, планировать побег, оставила попытки одолеть похитителя. Вот откуда появился стыд. И Джуди не знала, сможет ли когда-нибудь простить себя.
Доев, она подошла к раковине и вымыла свою тарелку.
– На журнальном столике я видела список имен, – бросила она через плечо. – Одноклассницы Далилы Мастерс?
– Пошарил по социальным сетям вчера вечером. Предлагаю сегодня снова съездить в школу, где училась погибшая. Поговорить с другими ее сверстниками и с кем-то из учителей. Может, и Лола Холт сегодня появится.
Напился после того, как лазил по соцсетям. Это показалось Джуди нелепым, но потом она сообразила, что Юрайя, должно быть, зашел на страничку своей жены. Она закрыла кран, повернулась к напарнику и призналась:
– Я когда-то коллекционировала «бини-бэби».
– Да уж, гордиться нечем. – Эшли встал, скрипнув стулом по деревянному полу. – А у меня был говорящий плюшевый мишка Тедди Ракспин, но это строго между нами.
Глава 16
Похоронная процессия, провожавшая Далилу Мастерс, прошла по Хеннепин-авеню и двинулась в направлении кладбища Лейквуд. Шествие началось от морга, и по обеим сторонам улицы стояли люди – одни молчали, другие плакали; некоторые пришли просто потому, что об убийстве несколько дней трубили по всем каналам. Благодаря освещению в прессе собралась целая толпа, не исключая и активистов. Накануне вечером группа обеспокоенных родителей организовала заупокойную службу и запустила сотни бумажных корабликов со свечами в тихое озеро Те-Айлс.
Впечатляющее зрелище, подходящее для отражения в новостях, особенно учитывая озабоченность других родителей безопасностью детей.
Смерть всегда печальна, но особенно тяжело, когда погибает красивая девушка, только собирающаяся вступить во взрослую жизнь. Известие, что убийство было замаскировано под суицид, сделало его настоящей сенсацией. А поскольку делом занималась Джуди Фонтейн, им заинтересовались даже федеральные каналы, и ажиотаж вокруг ее имени вспыхнул с новой силой.
Фонтейн и Эшби шли следом за толпой, держась на почтительном расстоянии. По дороге Джуди заметила стайку наблюдавших за процессией с тротуара девушек, с которыми они беседовали в школе, но Лолы Холт среди них не было. Подруга покойной продолжала избегать полицейских, хотя Джуди надеялась, что похороны все же заставят ее выйти из дома.
Оба детектива оделись в черное: Юрайя в свой всегдашний костюм, а Джуди – в платье без рукавов, купленное в универсальном магазине. Туфли показались ей отголоском прошлой жизни, поэтому она сделала выбор в пользу черных кожаных ботинок – практичных, но не очень сочетающихся с платьем.
Из-за обилия озер в Миннеаполисе не так просто ориентироваться: главные улицы заканчиваются неожиданно, вот и Хеннепин-авеню вдруг уперлась в ворота кладбища Лейквуд. За ними плоский рельеф сменился холмистым, с темными долинами и исполинскими деревьями, погрузившими процессию в тень.
Напарники пришли на похороны не одни. Еще несколько сотрудников, в том числе Грант Вэн и Кэролайн Макинтош, затесались в толпу, настороженно высматривая любые необычные детали. Убийцы часто заявляются на похороны своих жертв, чтобы инкогнито насладиться славой. После того как гроб опустят в могилу, за ней собирались установить наблюдение – не появятся ли подозрительные посетители. Сегодня, к сожалению, убийца мог легко затеряться в толпе.
Процессия остановилась в глубокой ложбине, и все глаза невольно обратились вверх. Кладбище лежало под воздушным коридором аэропорта Миннеаполис – Сент-Пол, и в небе мерцали летящие на разной высоте самолеты, оставляя за собой в безоблачном небе белые следы.
Джуди прикинула, что через ворота прошло порядка двух сотен людей, рассеявшихся теперь по склонам или собравшихся в кучки у статуй скорбящих ангелов. Священнослужитель открыл Библию, откуда-то издалека послышались звуки флейты. Пронзительная нежная мелодия вызвала у Джуди неожиданную реакцию: глаза у нее наполнились слезами, горло сдавило. На мгновение она забыла, зачем пришла. Здесь, на кладбище, в окружении смерти, Джуди вдруг ощутила в себе искорку жизни. И ей это не понравилось: стало грустно, накатили непрошеные эмоции.
Перед мысленным взором пробежали образы прожитых и непрожитых моментов, отрывочные воспоминания о днях, проведенных в подвале: голос, руки, жажда человеческого присутствия. И главный вопрос: есть ли шанс построить новую жизнь после всего, что она пережила?
Этот водоворот чувств лишь острее подчеркнул статичность ее мирка. У Джуди больше не осталось сладких иллюзий, предвкушения лучшего будущего. Можно ли продолжать жить без этого? Или она обречена до конца дней греться у чужих очагов?
Прощание закончилось, и собравшиеся стали расходиться по своим машинам и домам. Детективы стояли у подножия высокого дуба, наблюдая за рассеивающейся толпой и могильщиками, которые дожидались, когда можно будет зарыть могилу.
Джуди еще размышляла о своей реакции на мелодию флейты, когда Юрайя вдруг шепнул ей:
– Смотри.
Сцепив руки и наклонив голову, он незаметно разглядывая толпу сквозь упавшие на глаза волосы. Проследив за направлением его взгляда, Джуди увидела девушку в синем платье, с гладко зачесанными темными волосами.
Лола Холт.
Неуловимая свидетельница направилась к аллее, ведущей к главным воротам. Напарники одновременно двинулись к ней, чуть ускорив шаг. Не то детективы шли слишком быстро, не то девушка почувствовала погоню, но она оглянулась через плечо, заметила их, развернулась и нырнула в скопившуюся перед воротами толпу.