Пролог
Никто не знает, когда именно над ним нависнет смерть, будет дышать в затылок, а до конца останутся считаные часы. Эмили тоже не знала грядущего, захлопнув за собой дверь тем летним вечером. Она ступила под теплые лучи солнца; те плавились в витринах магазинов, стекали с крыш, отражались от булыжника на площади, сверкали в струях фонтана. В преддверии сумерек нагретый за день воздух дрожал, переплетался с прохладой, змеившейся по земле. В рассеянном свете все казалось эфемерным и несущественным, как сон.
Эмили на миг закрыла глаза. Лето только начиналось. Впору было радоваться, ведь когда в Байбери зацветали пионы и маки, придававшие деревне красок, заводили трели дрозды, – наступало время каникул. Уже через неделю девочки соберут чемоданы и без лишних сожалений покинут Вудхаус-Гроув. Для Эмили же все оказалось не так просто.
Она посмотрела на часы, хотя знала, что сейчас около семи, и вздохнула. Вернуться в школу нужно до восьми, а у нее еще оставались дела. Так что, закинув на плечо рюкзак, она быстрым шагом направилась в сторону дубовой рощи. Ладони в карманах джинсов вспотели, а по спине, наоборот, скользнул холодок. Вернулись мысли о вчерашнем разговоре с мамой. Обо всех разговорах, что случились за выходные. От некоторых у нее до сих пор внутри все леденело.
«Все хорошо. Давай не будем переживать раньше времени» – так Эмили сказала маме перед тем, как посадить ее в автобус. Сейчас дело оставалось за малым – самой последовать этому совету.
Обычно при встрече они не могли наговориться, но в этот раз много молчали. Отчасти потому, что, всматриваясь в изможденные глаза матери, Эмили чувствовала если не стыд, то вину точно. Самое отвратительное, что та, казалось, испытывала схожие эмоции.
«Прекрати! Проблема вот-вот разрешится».
Если бы она только верила в это.
Но даже солнце, что клонилось к горизонту, окрашивая все золотом, не успокаивало. Наоборот, свет был густым и застывшим, напоминал старые снимки выпускников цвета сепии в Красной гостиной школы. Они никому не нравились, потому что пугали. Лица учениц казались блеклыми, восковыми, а глаза – настолько высветленными, что их можно было принять за посмертные фотографии. Откуда взялась эта мысль, Эмили не знала, но она ей не понравилась, как и неподвижный воздух вокруг.
Улицы пустовали. Слышались только шум камешков из-под кроссовок да эхо шагов в узком проулке. По воскресеньям ученики возвращались в школы до ужина, а местные жители проводили время у телевизоров или в церкви. Так что никто ее не видел. Волноваться не стоило, правда. Может быть, все складывалось несколько иначе, но это пустяки.
И все равно Эмили поежилась, когда солнце скрылось за соломенными крышами домов и вместо него по земле расползлись тени.
«Возможно, стоило рассказать обо всем кому-то?»
Ближе к роще позади остались скрипы калиток, лай собак и редкое блеяние овец. В нос проник запах прелой травы; тень Эмили скользнула вперед, вытянулась тонкой ниточкой, грозившей вот-вот оборваться. Она ускорилась. Возникло странное чувство, будто она не успевает сама за собой.
Эмили осмотрелась.
«Не выдумывай, просто вечер».
Но внутренний голос будто издалека ответил: «Нет, это не просто вечер».
И в этот момент над Байбери разнесся колокольный звон. Закончилась вечерняя служба в церкви. Звук не спешил растворяться в воздухе. Он тянулся дольше обычного, задерживался в пустых переулках, отзываясь в них слабым эхом.
Эмили замедлила шаг.
Ей вдруг показалось, что каждый удар становится глуше, будто туман в роще, к которой она приближалась, забирает у колокола часть силы. Всего лишь ощущение, но от него по телу прокатилась дрожь.
«Будто кто-то прошел по моей могиле».
Последний удар резко оборвался, и на мгновение над деревней повисла странная тишина – слишком плотная для летнего вечера.
В этой тишине Эмили услышала позади себя шаги. Очень легкие, едва различимые – такие, что их легко принять за разыгравшееся воображение. Кто-то осторожно наступал на траву, выбирая места, где она мягче. Один, второй… А потом тишина сомкнулась снова.
Эмили резко оглянулась. Тропа пустовала. Листья едва шептались. Ничего вокруг не намекало на присутствие другого человека. Именно это и настораживало сильнее, чем если бы она услышала еще один шаг.
Эмили сглотнула и продолжила путь.
С неожиданной ясностью она поняла: страх пришел не извне. Он крылся внутри, все это время ждал момента, чтобы проснуться и поднять голову.
Но когда Эмили ступила в сумрак рощи, запетляла среди вековых дубов, предчувствие беды лишь слабо отозвалось в сознании, не мешая двигаться навстречу мечте. Она собиралась решить вопрос быстро, чтобы в восемь быть в Вудхаусе. Однако ни в восемь, ни в девять вечера, ни на следующий день Эмили Уоллис не вернулась в школу.
Глава 1
Дорога брала подъем, и мотор машины – новый «Мерседес» отчима – работал тихо, без рывков и лишнего шума. Фрэнки смотрела в окно и думала, что если бы мир был честным местом, то давно бы подбросил матери какой-нибудь знак: упавшую ветку, перекрытую дорогу, плохую погоду – что угодно, лишь бы повернуть обратно. Но этого не случилось. Они пересекли границу Ланкашира час назад и, похоже, возвращаться не собирались. По крайней мере, не с ней.
Фрэнки оставалось только наблюдать, как пейзаж дробится на быстрые вертикали деревьев и каменные столбы пастбищ, где паслись овцы.
«Я ушла бы, если бы могла. Жила бы одна, чтобы больше не видеть тебя!» – эти слова, брошенные по неосторожности, и стали тем знаком, которого мать, вероятно, ждала. Последней каплей.