– Эй, Фрэнсис! Сюда!
Фрэнки обернулась и увидела Рут. Вечерами ходившая в свитере, как у Фредди Крюгера, сегодня она демонстрировала фигуру в шерстяном платье, а волосы цвета спелой пшеницы волнами струились по плечам. За столом вместе с ней сидел раскрасневшийся светловолосый парень в клетчатой рубашке и брюках для верховой езды. Фрэнки не хотелось становиться третьей лишней, ведь парень явно спешил на эту встречу, если не успел переодеться.
– Все в порядке, спасибо. Думаю, что найду местечко, – настороженно ответила Фрэнки.
– Наша компания не внушает ей доверия, – хмыкнул парень.
– Нет, я… Ладно.
Чем ближе Фрэнки подходила, тем больше переживала. Сблизиться с девочками из Вудхауса она не старалась: до сегодняшнего дня теплилась наде-жда, что мама все-таки заберет ее. К тому же после случая в раздевалке желание подружиться поубавилось. Дурацкая детская шутка, однако что-то внутри дрогнуло от осознания, что сверстники ее не принимают. Раньше оставались хотя бы друзья, а теперь она, как отколовшаяся льдинка, в одиночестве барахталась среди волн.
Она поставила поднос на столик и сразу же наткнулась на протянутую ладонь парня.
– Брайс Милтон, – представился он, шутливо склонив голову.
Фрэнки пожала руку, смахнула капюшон и поправила рыжий хвост.
– Фрэнсис Гейт. Можно просто Фрэнки.
Соседка неловко поджала губы.
– Меня ты уже знаешь.
– Да, – ответила Фрэнки, опускаясь на стул. – Привет.
Брайс сделал глоток чая с молоком, вытянул ноги под столом.
– Итак, просто Фрэнки, рассказывай. Каким ветром тебя занесло в наши края? У нас здесь редко можно увидеть новые лица. Где до этого училась?
Фрэнки потянулась к сахарнице, раздумывая над ответом. Впрочем, делать секрет было не из чего.
– В Лондоне, – ответила она. – Мама снова вышла замуж и запихнула меня в Вудхаус.
– О, прости, пожалуйста, – с осторожностью проговорила Рут. – Новый муж матери не нравится тебе?
Первое время после переезда к Мартину, когда она наведывалась в гости к Лив, все время хотелось плакать при виде их прежнего дома. Мама же как будто с легкостью вычеркнула Крауч-Энд из жизни. Тогда у Фрэнки еще оставались друзья. А теперь… Мог ли ей нравиться человек, с чьим появлением привычный мир рухнул окончательно?
– А разве должен? Он не отец. Видно, я им здорово мешаю, поэтому оказалась тут.
– О, знаю массу случаев под названием «хреновые родители», – хмыкнул Брайс. – Поверь, у нас случалось, что парней не забирали даже на Рождество, не говоря уже о том, чтобы хоть иногда навестить на выходных. Представь?
Рут в недоумении подняла брови, затем подалась вперед.
– Прекрати, Брайс. – Она повернулась к Фрэнки: – Это явно не твой случай, не переживай. Обычно у новеньких отбирают телефоны, а с родителями не позволяют видеться первые три недели. Не выпускают из школы. Считают, что так адаптация к пансиону происходит быстрее. Но пусть телефон у тебя и забрали, насколько я поняла, к тебе сегодня приезжала мама. А прошла только неделя, понимаешь? О тебе явно замолвили словечко родители.
Кофе во рту тут же показался горьким. Как бы ни хотелось признавать, но если Рут говорила правду, то Фрэнки явно погорячилась. Значит, маме удалось договориться с директором школы, пусть и с помощью связей Мартина. Если бы она решила остаться дома в этот уик-энд, то Фрэнки могла еще сильнее уйти в себя, взращивая вдвойне больше ненависти.
– Ладно. – Она улыбнулась ребятам, желая сменить тему. – Что насчет вас? Расскажите об этом богом забытом месте, раз уж пришлось тут застрять.
Брайс закинул в рот орешек и кивнул.
– У меня ничего особенного. Родители военные, часто в разъездах, а таскаться с ними мне самому не захотелось. Я как-то промотался так два года, больше не хочу. Согласился на магниты по почте. Но на праздники меня всегда забирают. Да и школа оказалась неплохая, будем честными. – Парень мотнул головой в сторону Рут. – Но ее история – просто жесть!
В Брайса полетел орешек, и тот рассмеялся. Рут громко цокнула.
– Я сама упросила родителей отдать меня сюда. В тринадцать увидела фотки Вудхауса в школьной брошюре. Он же чертовски напоминает какой-нибудь особняк из фильмов ужасов, правда? – и, понизив голос, добавила: – К тому же здесь есть своя местная трагедия, а я жуть как люблю места с историей. Сразу возникает ощущение, что ты причастен. Ну и будет о чем рассказать потом.
– И с этим человеком тебе делить комнату, – прошептал Брайс.