Долгая пауза, при которой слышится тихое всхлипывание. Потом скрипит стул и раздаётся звук шагов. Трансляция заглушается статикой.
Утром первого ноября машину Дэниела Кэллоу обнаружили возле радиостанции. Никаких следов Кэллоу не оказалось ни у машины, ни на станции, ни на прилегающей территории. До сих пор о нём нет ни слуху ни духу.
За прошедшие годы многие пытались получить от WAOK комментарии о той нашумевшей трансляции. Но станция не даёт никаких объяснений.
Брайан Маколи
Нельзя вырасти из Хэллоуина
Ты улыбаешься дьяволу в зеркале.
Это всё та же дешёвая пластиковая маска, которую ты с восьми лет надеваешь на каждый Хэллоуин, но сейчас тебе восемнадцать и она едва-едва прикрывает лицо. Кромки давят на щёки, а истёртая завязка врезается в затылок. Ты истекаешь потом под красным тренировочным костюмом, какие уже много лет приходится сменять, пока растёшь, а руки и ноги вытягиваются.
— Крепись, — глухо звучит твой голос из-под маски. — Сегодня — та самая ночь.
Ты поворачиваешься к кровати, стаскиваешь с подушки белую наволочку и закидываешь на плечо. Затем спускаешься по лестнице и заглядываешь в комнату. Седая мамина голова едва виднеется из-за спинки мягкого раскладного кресла, пальцы сжимают коричневую бутылку на подлокотнике.
— Мам? — окликаешь ты, перекрывая доносящийся из телевизора гам полицейского сериала.
— Чотенад? — огрызается она в ответ, как всегда глотая звуки.
— Это Хэллоуин. Помнишь?
Мама хмыкает.
— А ты ещё не вырос из Хэллоуина?
Твои пальцы впиваются в наволочку. Из года в год всё то же самое, одна и та же отмазка, с тех пор, как тебе исполнилось восемь. В тот год ты всё лето продавал лимонад, чтобы накопить денег на костюм дьяволёнка, но, когда наступило 31 октября, мама начала отмечать и не отпустила тебя. Она сказала, что ты для такого «слишком большой», хотя раньше всегда был «слишком маленьким». Потом отрубилась прямо перед телевизором, оставив тебя без сластей и без компании. Вот такая история тянется уже десять долгих Хэллоуинов.
Но в этом году — нет. Теперь ты восемнадцатилетний, взрослый и уже решил, что если она тебя не отпустит, то уйдёшь сам.
— Буду поздно, — бросаешь ты через плечо.
— Кудатыпо… — захлопнувшаяся дверь отсекает её голос, а ты устремляешься в ночь, с облегчением втягивая холодный воздух.
Наконец-то получилось! Ты лавируешь мимо приплясывающих на улице монстров и упырей, под ногами шуршат опавшие листья, дети смеются и верещат. Твоя улыбка ширится после каждой встреченной маски — все они сразу и жуткие, и замечательные. Хэллоуин уже переплюнул твои ожидания, а ведь ты и не начинал выпрашивать конфеты.
Твои ровесники, скорее всего, этой ночью отрываются на крутых вечеринках, сосутся и накачиваются пивом, а не бродят от дома к дому в идиотских грошовых масках, словно малолетние сопляки. Но это ты ещё наверстаешь
«Сладость или гадость!»
В первый раз было реально кайфово. Позвонить в дверь и сказать эти волшебные слова, перед тем, как заберёшь из миски конфеты.
Но потом ты идёшь к следующему дому.
И к следующему.
Динь-дон. Сладость или гадость. Взять конфеты. Идти дальше.
Динь-дон. Сладость или гадость. Взять конфеты. Идти дальше.
Динь-дон. Сладость или гадость. Взять конфеты. Идти дальше.
Все дома сливаются в один, все конфеты кажутся одними и теми же. Твой пыл угасает.
Ты опускаешься на бордюр и закидываешь в рот батончик с арахисовой пастой. От нежной начинки вспыхивает мимолётное упоение сладостью, исчезающее так же быстро, как и пришло. Этого ты и ждал все годы? Выходит, Хэллоуин — просто мимолётная прихоть?
Ты глядишь на маленьких детей, в каждом шаге которых полно чистого восторга.