Скажу прямо, потому что тут молчание было бы нечестным.
В этой книге нет сцен, которые лечат. Практика работает с состоянием, а состояние влияет на многое, включая то, как человек себя чувствует и как он поступает. Но это не замена лечению, и я не предлагаю её в этом качестве.
Если есть медицинский вопрос, он решается с врачом. Практику можно делать параллельно, как делают всё остальное в жизни, но не вместо.
И тем более не стоит строить сцену вокруг диагноза, своего или чужого. Такая сцена почти всегда получается сценой отрицания, со всеми последствиями, которые мы только что разобрали.
Заметьте общее у всего вычеркнутого.
Это самые яркие места. Согласие того, кто не соглашался. Лицо человека, который вас недооценивал. Минута, когда вы узнаёте. Ответ, который вы тогда не нашли.
Именно ради этих моментов люди и садятся воображать. Они приятные, горячие и затягивают.
И все они горячие по одной причине: каждый из них стоит на том, что сейчас у вас этого нет. Согласие волнует, потому что сейчас отказ. Чужое сожаление волнует, потому что сейчас недооценка.
Отсюда правило, которое звучит обидно и при этом точно: самое волнующее место вашей сцены почти всегда и есть то, что надо вычеркнуть.
Поэтому после правки сцена кажется пресной. Это не потеря, это смена топлива. Раньше она горела на нехватке, теперь ей нечем, и в этом весь смысл.
Самое частое возражение к первому пункту, и отвечу на него не моралью, а механикой.
Дело не в том, что влиять на чужой выбор нехорошо, хотя и это правда. Дело в том, что такая сцена не работает технически.
Сцена работает тогда, когда вы её занимаете, то есть берёте на себя состояние человека, у которого это есть. Занять чужое решение невозможно. Вы можете только смотреть на него и ждать, а это точное описание того состояния, в котором вы и так находитесь. Поэтому сцена строится не вокруг его поступка, а вокруг вашего состояния в той жизни, где этот вопрос закрыт. И да, при этом придётся допустить, что закрыт он может быть не тем способом, который вы назначили.
Прочитайте свою сцену вслух, медленно, и пройдитесь по списку.
Есть ли в ней чужое решение? Есть ли чужая потеря? Построена ли она на отсутствии? Есть ли в ней удивление? Спорит ли она с прошлым? Виден ли способ? Есть ли момент получения? Семь вопросов. Если хотя бы на один ответ «да», сцена нуждается в правке, и обычно правка занимает одну минуту.
Большинство людей на первом прогоне находят у себя два или три пункта. Это нормально, и это как раз то, что мешало.
Чтобы список не оставил ощущения одних запретов, соберу обратное.
В сцене есть вы, изнутри, своими глазами и руками. Одно мелкое бытовое действие. Одно физическое ощущение. Обычное время суток. Спокойный фон, на котором ничего не происходит.
Всё. Если после вычёркивания у вас осталась одна короткая фраза, вы всё сделали правильно. Это не бедность, это рабочая форма.
Осталась последняя часть подготовки. У вас есть желание и сцена, а теперь нужен тот, кто в этой сцене живёт, потому что сцена держится не на предметах, а на человеке, который считает всё это нормальным.
О нём следующая глава.
Глава 16. Портрет
Последняя глава этой части, и она устроена иначе, чем предыдущие четыре.
До сих пор я в основном поправлял: не так, не то, вычеркните. Это было необходимо, потому что почти все приходят с испорченными привычками, но признаю, что четыре главы подряд в таком тоне утомляют.
Здесь поправлять нечего. Здесь вы будете описывать, и никто, включая меня, не может сказать вам, что вы описали неправильно.
Сцена, которую вы собрали, держится не на предметах. Она держится на человеке, для которого всё это обычное дело.
Вспомните любую сцену из четырнадцатой главы. Кто-то не смотрит на ценник. Кто-то закрывает окно в своей комнате. Само действие пустяковое, а вот человек, который так себя ведёт, устроен определённым образом. У него есть привычки, тон, способ отвечать, отношение к деньгам, к отказам, к чужому мнению.
Этот человек и есть настоящий носитель всей работы. Сцена лишь показывает его на минуту. Портрет это описание этого человека, сделанное вашей рукой, в настоящем времени, как уже правда.
Есть закономерность, которую видно на людях со стороны и почти невозможно увидеть на себе.
Человек не выходит за пределы того, кем себя считает. Надолго не выходит.