Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дима, ты помнишь, у Соломатина была язва двенадцатиперстной кишки — кошмар, ужас… а теперь он, смотри, в волейбол играет.

— Да, в волейбол. И ваш зять, то есть свояк, тоже будет играть. Если отнесется серьезно к своему здоровью… И еще, — он повертел перед носом рецептами, бросил их в ящик стола. — Здесь наркотические сильнодействующие средства, в дозах, способных убить слона. Как врач, я не могу ему передать. Пусть приезжает срочно на осмотр. Поговорим…

На обратном пути с прогулки решительно завернул к Сил Силычу. Тот сидел на крыше и еще издали, заприметив Гавриила Романовича, приветственно поднял руку…

— Куды, в какие края сходил, Гаврюш, в дубраву, поди? — вытащил он и поставил рядом с крыльцом обшарпанный, но еще крепкий старинный венский стул.

— И то, брат, угадал.

— И что там узрел?

— Чахнет, Силантий, рощица… деревца скрутились, один к одному… словно бы тепла друг с дружки просят. Жалость глядеть…

— Это оно так… Что и люди твои, ровно. Как беспечальны и веселы, так сами по себе, а как беда да горе, друг к дружке жмутся…

— И на погост заходил. Веселое у нас кладбище, Силыч… Березка, глядишь, кругом, клен, вяз… бузок, разнотравье… Сердце радуется. В иных местах посмотришь, жуть берет. Сосняк, ели… мрак, темень, а у нас… веселие для души…

— Э-э… это успеется, Гаврюш. Не хвались… А я покамест в те дни собрал кой-какой урожай. В город съездил, выручил на хлебушко маленько. Айда, Гавриил, в огород, проследишь мое хозяйство…

И кавунчик есть, растет, — подвел он к тепличке, где лежало несколько средней величины арбузов… — И баклажаны помаленьку развожу. Раньше, помню, дед с бабкой огурцы на грунте выращивали, продавали на базаре мешками, а теперь в парнике едва с ведро набрал. Потеряли мы огородное ремесло, чему родители обучили, все, Гаврюш, утеряли. Одна картошка ничего родится, слава богу…

Был я в городе, да озлился. Заходил к сыну — бражничает, сукин сын, по-прежнему. Новую жену привел… что ему. На заводе двести с лишком целковиков заграбастывает, так и дурит. Ни забот, ни рожна… Портится парень. Домой зову — опять же матерится в ответ. Пригрозил я ему, сказал, что родительского благословения лишу. Наследство ежели делить станете, вот, дулю тебе под нос, подлецу… Эхе-хе, Гавриил, нету за тобой хвостов, и говори спасибо. Горе с имя примешь… Ну, и как со здоровьем у тя? Отбил ведь я телеграмму, слышь, зыряну. Сразу же, на другой день. Так что с богом, Гаврюш. Не мутись. Езжай.

— Думаешь, я затем забрел? Не-ет, брат Силантий.

— А зачем, ежели не таинственно?

— Что ж, зайти просто нельзя? Ты тоже, я гляжу, старый, кондов. Здравый смысл ищешь во всем…

— А как же… Хе-хе!.. Ты двадцать лет наезжал, так не забредал, дороги не было, а теперь вот… Это я так, к слову, Гаврюш… Пошли, самовар поставлю. С родника водицы свежей принес. Вареньями, какими хочь, угощу…

— Спасибо, старый. Побрел я… Вдоль большой дороги… Еще надо мне до Филькиной криницы дойти. Поглазеть…

— Да ты всерьез аль на шутку… К зыряну-то?

— Ладно, старый, не тревожь ты себя. Не тревожь… Покамест!..

В воскресенье в Лужках была ярмарка, и потому с утра по большаку двинулось чуть ли не все Кузькино — и стар, и млад, и кто на велосипеде, кто на мотоцикле, а то и своей машине, а кто и пешком… Елизавета Семеновна обрядила на «Урале» зятя, хотя и побаивалась тряской, легкомысленной машины, но делать оставалось нечего, раз приспичило, со всеми предосторожностями устроилась в коляске… Наказала Михаилу шибко не гнать, и поплыли напрямки, через картофельное поле, обгоняя по пути бредущих старух.

Признав в одной из них Параскеву, велела зятю притормозить, предложила подвезти…

Бабушка рядиться не стала, подобрав длинный, чуть ли не до пят, старомодный саян, проворно взобралась на заднее сиденье…

— Какова нужда? Аль что, бабушка, решилась? — поинтересовалась у нее Елизавета Семеновна…

— А и не говори, девк. Порося хочу взять, сосунка…

— И то, Параскеюшка… А я бахилки ищу… Ох, ох, осподи! Михаил, охлынь, ровно, баушку стрясешь… Остановись маленько, покури…

— А что, Лисавет, как у тебя с дочкой? Все ли ладно?

— Твоими молитвами, родимая. Тьфу, тьфу!.. Переписку с Сережей наладили. Жених у нее в городе есть. Диплом уже защитил… Теперь в стройотряде работает, на ноги чтобы встать…

— А… ну, и слава тебе… А свояк твой что? Живут с ней, с молодичкой этой, аль как?

— Дак… Параскеюшка! Он человек образованный, нам не ровня. Как у них там заведено, так их дело…

С перекурами незаметно подкатили к селу, развернулись на площадке перед школой, запруженной народом. Михаил повел мотоцикл ставить к знакомым, а Елизавета Семеновна, покинув бабушку, отправилась к машинам, прибывшим с товарами из райцентра… В одном месте продавали женские теплые сапожки, пригляделась, пожалела, что не взяла с собой Татьяну, пусть бы примерила; сапоги вещь ходовая, пусть бы про запас лежали, пригодились бы… В другом выбросили платки, темные в горошинку, Елизавета Семеновна отошла в сторонку, призадумалась: брать то ли не брать матери?..