Аудитория приятно удивила. Здесь пахло мелом, сургучом и сушеными травами. Это было не бездушное помещение со столами, скамьями и досками, а музей или даже лаборатория. Вдоль стен располагались стеклянные шкафы и стеллажи с минералами, засушенными растениями, банками с какими-то препаратами.
В центре помещения стояли два ряда столов со стульями. За длинным столом сидели трое мужчин. Все они были в возрасте, в одинаковых темно-синих костюмах и с умными проницательными глазами. Я осмотрел стол в надежде, что будут таблички или еще какие-нибудь опознавательные надписи, чтобы понять, кто из них Мелехин, но никаких обозначений не было.
— Возьмите по билету и садитесь готовиться, — велел один из мужчин и указал на первую парту, на которой лежали белые листки. — У вас есть пятнадцать минут, после чего по очереди отвечаем на свой билет.
Друг за другом мы взяли по листку и опустились за парты. Глубоко вздохнув, я принялся читать вопросы, которых было всего три: «Что вы разумеете под естествознанием и чем оно отличается от натурфилософии? Что происходит при дыхании? Назовите круги кровообращения и их назначение».
Ответы на все вопросы я знал, поэтому с облегчением выдохнул и не смог сдержать улыбки. Даже если Мелехин захочет задать мне дополнительные вопросы по этим темам, я смогу на них ответить, ведь не только лекарь рассказывал мне о дыхании и кровообращении, но и сам я про это читал в учебниках.
Не прошло и десяти минут, как руку поднял Конюхов — худощавый, с большим кадыком и горбатым носом.
— Я готов! — выкрикнул он так громко, что профессоры, которые о чем-то тихонечко переговаривались, испуганно вздрогнули.
— Проходите и представьтесь, — профессор, что сидел справа, указал на одинокий стул, стоящий напротив длинного стола.
— Конюхов Василий Валентинович, — он отдал свой билет профессору и сел.
— Так-так, — мужчина надел очки и всмотрелся в билет. — Первый вопрос гласит: «Чем отличается кровь артериальная от венозной?» Прошу отвечать.
— Значится так, — деловито начал он, чуть вздернув подбородок. — Артериальная кровь богаче кислородом, имеет более яркий цвет. Венозная же содержит больше углекислоты и темнее.
— С чем связано их различие в цвете? — спросил профессор, сидящий посередине.
— Оно связано с газообменом в легких и тканях.
— Верно, — кивнул он и обратился к своему соседу. — Переходите к следующему вопросу.
— Итак, отчего движется кровь? — прочел он с листка.
— Движение крови происходит из-за сокращения сердца, — отчеканил Конюхов.
— Что еще участвует в движении крови? — снова спросил тот, что посередине.
— М-м-м, — он задумался, покусывая нижнюю губу. — Если я правильно помню, то в движении еще участвуют стенки артерий, клапаны вен и мышечные сокращения при движении.
— Молодец, — улыбнулся ему профессор справа. — И последний вопрос: «Что такое род и вид. Дайте определение».
— Вид — это особи, схожие по существенным признакам и дающие потомство, — ответил он так, будто из учебника прочитал. — Род же объединяет близкие виды по общим признакам строения.
— Приведите пример, — велел тот, что посередине.
— Например, род — роза, а вид — роза чайная.
— Верно. Вы сдали экзамен на отлично, — улыбнулся профессор, что сидел посередине.
Конюхов продолжительно выдохнул, встал со стула, поклонился комиссии и вышел. Почти сразу зашел следующий и, взяв билет, сел готовиться.
— Иди ты, — услышал я шепот за спиной.
Обернувшись, увидел Лаврова, который покраснел как рак и заметно дрожал. Либо не знает ответ на вопрос, либо разволновался.
— Ну же, не стоит тянуть время, — профессор наклонил голову и посмотрел на нас поверх очков.
Я поднялся с места, подошел к нему, отдал лист и представился.
— Устинов Степан Алексеевич.
Услышав мое имя, встрепенулся третий профессор, который до этого безучастно смотрел перед собой и откровенно скучал. Ну вот и встретились, профессор Мелехин.