Профессоров и ассистента будто окатили ледяной водой. Они явно не ожидали такого от Мелехина. Я решил, что пора вмешаться, и подал голос:
— Профессор Мелехин, задайте мне какой угодно вопрос по естествознанию. Если я на него отвечу, то получу высший балл, а если нет, то можете смело ставить двойку.
Изумленный Вавилов вытаращил на меня испуганные глаза:
— Ты что удумал? Это неправильно. Ты ответил не на один, а как минимум на два билета, притом все ответы были краткими и точными.
— Доверьтесь мне. Я знаю, что делаю, — ответил я и повернулся к Мелехину, которому явно понравилось мое предложение.
— Давай подытожим сказанное, — деловито начал профессор, вышел из-за стола и приблизился ко мне. — Если ты отвечаешь на мой вопрос, то я ставлю тебе пятерку и ты становишься студентом академии. А если не ответишь — получаешь двойку и больше никогда не появляешься на пороге академии. Верно?
— Вы все верно поняли, — кивнул я.
— Ладно. Тогда мне нужно немного времени, чтобы подобрать вопрос, — с задумчивым видом Мелехин двинулся вдоль шкафов и стеллажей.
— Вы не давали Устинову время на обдумывание, тогда почему берете время себе? — бросил ему вслед Вавилов, однако профессор будто вовсе не слышал его.
Он двигался по периметру аудитории, мял подбородок и что-то бубнил себе под нос.
— Зря ты на такое согласился, — шепнул мне ассистент.
— Нет, не зря, но спасибо за поддержку.
Вавилов кивнул и посмотрел на профессоров, которые тоже выглядели встревоженными.
Прошло минуты две или три, когда Мелехин, размашисто шагая, вернулся к своему месту.
— Петр Артурович, хочу вас предостеречь и напомнить, что вы не можете задавать вопросы не по теме, а также те, на которые поступающий не может знать ответ, — подал голос Вавилов.
— Не волнуйтесь, ответ на мой вопрос должен знать любой здравомыслящий человек, желающий поступить в медицинскую академию, — отмахнулся он от ассистента, даже не взглянув в его сторону.
Все внимание Мелехина было приковано ко мне.
— Я готов. Спрашивайте, — кивнул я.
— Чем отличается «мнимая смерть» от истинной и какие признаки надежнее без использования приборов? — спросил Мелехин, присел на край стола и сложил руки на груди. На его лице играла самодовольная улыбка.
— Извините, но… — Вавилов попытался возразить, но Мелехин резко повернул к нему голову и процедил сквозь зубы:
— Молчите, или я попрошу вас удалиться. Вы знаете, что я имею на это право.
Ассистент закрыл рот и с сочувствием посмотрел на меня. Профессоры тоже закряхтели, но открыто возражать не осмелились.
— На этот раз я дам вам две минуты на обдумывание. Когда время пройдет, я хочу услышать либо ответ, либо признание в том, что вы не годитесь на роль доктора и больше никогда не осмелитесь даже приблизиться к академии, — было видно, как Мелехин наслаждается каждым словом.
Я кивнул, а он указал на круглые настенные часы. Вопрос явно был с подвохом. Мне сразу вспомнилась одна история, которую рассказал мне Анатолий Ренатович. Умерла пожилая женщина. Как полагается, ее помыли, переодели и положили в гроб. Но, как только принесли гроб на кладбище и уже хотели опустить в землю, крышка гроба упала, и женщина поднялась. Лекарь с безудержным смехом описывал то, что происходило на кладбище: испуганные крики, слезы, обмороки. В общем, горе закончилось весельем.
Именно тогда он перечислил, как лучше всего определять, умер человек или находится в так называемой «мнимой смерти». Как руномаг и к тому же духогляд, я мог с одного взгляда на человека определить, умер он или нет, но сейчас я должен ответить как обычный человек, не имеющий магических способностей.
— Две минуты прошли. Я жду ответа, — вывел меня из раздумий голос Мелехина.
— Под «мнимой смертью» понимается состояние, когда угнетены важнейшие жизненные функции — пульс и дыхание едва заметны или вовсе не определяются. Истинная же смерть — это необратимое прекращение жизни. Надежнее всего об истинной смерти говорят: трупное окоченение, трупные пятна, гнилостные изменения. «Мнимую» и истинную часто путают, потому как и в том, и в другом случае бывает неподвижность, бледность и даже холодная кожа, — спокойным уверенным голосом ответил я.
Мелехин будто окаменел, а Вавилов расплылся в довольной улыбке и подмигнул мне. Профессор явно думал, что я буду говорить про дыхание или отсутствие сознания.
— Получается, что нужно ждать, когда человек завоняет, чтобы убедиться, что он мертв? — совладав с собой, спросил Мелехин.
— Зачем же? Достаточно дождаться трупного окоченения, которое наступит через пару часов, — пожал я плечами.