— Удачи тебе. Она тебе понадобится.
— Это точно, — кивнул я, но думал совсем не об экзамене.
Теперь я понял, о чем говорили телеграфисты. Несколько дней назад уже было известно о болезни, но написали о ней только в сегодняшних газетах. Чувствую, дело нечисто.
Глава 17
Наступил день последнего экзамена. День, когда я наконец-то встречусь с профессором Мелехиным и выясню его претензии ко мне.
С самого утра Вера была не в себе от волнения. Она громыхала посудой на кухне и что-то бормотала под нос, когда мы с Анатолием Ренатовичем сели за стол.
— Волнуешься? — уточнил лекарь.
— Нет, — честно ответил я и не слукавил.
Волнения не было. Я готов ко всему. Так уж получилось, что я — фаталист и часто отдаюсь на волю судьбы. Если мне суждено поступить — значит, так тому и быть. Со своей стороны я сделал все возможное, чтобы подготовиться, теперь пришло время показать себе и другим, на что способен.
— Толя, как ты думаешь, нам можно зайти на экзамен, чтобы проконтролировать Мелехина? — из кухни показалась голова Веры.
— Зачем его контролировать? — спросил лекарь, намазывая толстый слой масла на булку с маком.
— Как это «зачем»? — всплеснула она руками. — Чтобы этот напыщенный индюк не задумал завалить нашего Степу.
— Я думаю, Степа сам в состоянии справиться с нападками Мелехина. К тому же Яров принял меры и поговорил с клиническим ассистентом Вавиловым, который в числе членов комиссии будет присутствовать на экзамене.
— Ох, не верю я никому, — покачала она головой и с тревогой посмотрела на меня. — Все они друг с другом повязаны. Наверняка этот Вавилов не захочет ссориться с профессором, от которого зависит.
— Верочка, с каких пор ты перестала верить в людей?
— Ты не прав, Толя. Я в них верю, но не во всех.
Она вернулась на кухню, а мы с лекарем продолжили завтрак в тишине. Не хотелось говорить, да и о чем можно разговаривать, если обсуждали этот экзамен уже не единожды. Я прекрасно понимал, что моих знаний может не хватить, ведь на подготовку было совсем мало времени. Поэтому если профессор поставит себе цель завалить меня, то, возможно, не так уж много сил у него уйдет на это, ведь я могу не ответить уже на первый вопрос.
Вскоре из приоткрытого окна послышался стук копыт и скрип колес кареты — подъехал Сергей. Переодевшись в новый костюм, сложил все необходимое в рюкзак и спустился. Супруги Калинины вышли меня провожать.
— Степа, ты, главное, не волнуйся, — сказала Вера, хотя у самой руки тряслись от переживаний и в глазах стояли слезы. — Над каждым вопросом хорошенько подумай, прежде чем отвечать. Если почувствуешь, что к тебе несправедливы, то обратись к другим членам комиссии. Они там не просто так сидят, а должны следить за тем, чтобы всех объективно оценивали.
— Вера права, — поддержал ее Анатолий Ренатович. — Удачи тебе, — он протянул руку, и мы обменялись рукопожатием.
Я взобрался в карету и помахал прослезившейся женщине через окно. Удивительно, как эти люди за столь короткий срок стали родными. Все-таки мне повезло с друзьями: лекарь Илья, мой работник Семен, Полина, ее двоюродный брат Сергей, попутчик Андрей, капитан Илья Петрович, супруги Калинины. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с этими людьми.
Рачков Родион Петрович с досадой наблюдал за Устиновым, когда тот в сопровождении пожилых мужчины и женщины зашел в здание академии. Снова ненужные свидетели.
Однако, когда парень побежал вверх по лестнице, появилась надежда, что вот сейчас он где-нибудь сможет его перехватить, завести в пустую аудиторию и там ловким, умелым движением воткнуть шило в область за ухом или в висок. В таком случае смерть почти мгновенна. Он, конечно, зажмет ему рот и скрутит руки, чтобы в порыве тот не сбежал, и тогда заказ будет выполнен на отлично. Даже если кто-нибудь его заметит, то описать не сможет. Наемнику очень повезло с внешностью, которая была самой обычной, без явных отличий.
Но, когда он только вышел из-за колонны и хотел пойти вслед за Устиновым, произошли события, которые полностью разрушили его планы: к знахарю побежал уборщик, затем молодой мужчина увел куда-то его за собой.
Рачков еле слышно зло выругался, когда Устинов спустился в сопровождении двух человек, а потом с пожилыми супругами уехал. В общем, снова не удалось к нему приблизиться.
Сегодня, в день последнего экзамена, наемник очень надеялся, что ему удастся покончить с Устиновым, ведь за ним уже не скрываясь ходили какие-то люди, наверняка приставленные архимонахом — больше некому. Скорее всего, Прокопий устал ждать результатов и решил сам доделать начатое, но в таком случае придется возвращать ему все деньги, а Рачков этого очень не хотел, ведь осталось совсем немного накопить, и он сможет осуществить свою мечту.
Накануне Рачкову удалось раздобыть эмблему академии, которую он пришил к темно-синему костюму, и теперь с легкостью мог сойти за ассистента или лаборанта.
Осмотрев себя в большое, в полный рост зеркало, он остался доволен: худощавый, немного сгорбленный — настоящий книжный червь, каких в академии пруд пруди.
Разгладив на груди эмблему, он взял цилиндр, трость и вышел из дома. Извозчик уже ждал его и в нетерпении прохаживался рядом с лошадью.
Увидев Рачкова, который неспешно двинулся к экипажу, поигрывая тростью, мужчина недовольно скривил губы и поцокал языком.