— Не может быть, — выдохнул я. — Это какая-то ошибка.
Калинины молча смотрели на меня. В глазах лекаря я прочел сожаление, а Вера едва сдерживала слезы.
— Нет, не может этого быть, — я решительно двинулся к лестнице.
— Что ты задумал? — крикнул вслед лекарь.
— Пока не знаю, — перепрыгивая сразу через две ступени, я ринулся наверх, судорожно обдумывая случившееся.
Кирилл Иванченко протирал влажной тряпкой колонну, на которой отпечатались следы многочисленных пальцев, и наслаждался моментом. Он видел, как Устинов подошел к списку, как искал свое имя и как разочарованно вытянулось его лицо, когда он его не нашел. Внутри корреспондент ликовал и уже мысленно составлял саркастический текст заметки, где намеревался вылить очередной ушат грязи на выскочку. Однако, когда вместо того, чтобы пойти домой и оплакивать свою неудачу, он ринулся наверх, Иванченко невольно напрягся. Не ужели его задумка не удастся? Нет-нет, нужно помешать Устинову.
— Извините, можно вас на секундочку? — Иванченко со всех ног побежал вслед за знахарем, который уже добрался до второго этажа.
Устинов остановился и удивленно посмотрел на него. Кирилл же лихорадочно придумывал, что ему сказать.
— Что такое? — настороженно спросил знахарь.
— Мне нужна ваша помощь, — задыхающийся от быстрого бега Иванченко остановился рядом с ним и, схватившись за сердце, еле слышно сказал: — Кажется, я умираю.
Закатив глаза, он рухнул прямо к ногам ненавистного Устинова. Сейчас он был готов на все, лишь бы его каверзная уловка не была раскрыта.
Глава 16
Идея притвориться больным пришла в голову Кирилла Иванченко, когда он поднимался вслед за лекарем на второй этаж академии. Он ничем особенным не болел, поэтому не придумал ничего лучше, чем изобразить обморок. Это подействовало.
Знахарь тут же склонился над ним, прибежали еще люди. Его сначала немного потормошили, затем подняли на руки, куда-то отнесли и уложили. В воздухе пахло лекарствами, а лежал он на чем-то жестком и холодном. Хотелось открыть глаза и посмотреть, что творится вокруг, но он сдержался, чтобы не выдать себя, и продолжил изображать обморок.
Сначала к его носу поднесли что-то жутко вонючее, Кирилл задержал дыхание, едва не расчихавшись. Затем похлопали по щекам, приложили ко лбу холод, сняли ботинки. Он все терпел, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
Но когда его начали раздевать и после рубашки взялись за штаны, он не выдержал и открыл глаза. Оглядевшись, он увидел вокруг себя множество любопытных. Казалось, вокруг него собрались все, кто находился в академии.
— Что с вами? Где болит? — участливо спросила девушка в белом халате и в белом колпаке, из-под которого выбились локоны светлых волос.
— А где Устинов? — только сейчас Иванченко понял, что тот, для кого затевалось это представление, отсутствует.
— Здесь нет студента с такой фамилией. Позвольте нам помочь вам. Где болит? Голова? — продолжала настырная девица.
— Ничего не болит. Отстаньте от меня, — грубо ответил он и слез с операционного стола. — Где мои ботинки?
— Вот они, — мужчина, которого Кирилл встречал каждое утро в здании академии и который, судя по всему, являлся преподавателем, пнул его ботинки, и те прилетели к его ногам.
— И часто ты так падаешь на ровном месте? — с подозрением спросил мужчина, сложив руки на груди.
— Нет, никогда не падаю. Это случайность, — выдавил Кирилл, не глядя на него, зашнуровал ботинки и торопливо двинулся к двери.
Как оказалось, его отнесли в крыло, где находились лаборатории и прочие медицинские кабинеты, куда уборщиков не пускали. Но почему ему не пытался оказать помощь Устинов, у ног которого он рухнул, как подкошенный? Неужели он просто отошел в сторону и даже не попытался спасти человека, который нуждается в помощи? Не похоже на него. Во всяком случае, все, кто встречался со знахарем ранее, хорошо отзывались о нем, но сейчас Кирилл на себе убедился в том, что он ничуть не лучше других. Бедный уборщик не привлек его внимания, ведь с него нечего взять.
Пробежав по длинному коридору до лестницы, он сбежал вниз и огляделся. Ни Устинова, ни сопровождающих его людей в здании уже не было. Иванченко еле слышно выругался и даже топнул ногой от досады, когда услышал торопливые шаги. Обернувшись, увидел женщину, работающую в канцелярии: с листком в руке она подошла к стене с объявлениями и поменяла список с результатами экзаменов. Кирилл поморщился от досады и, развернувшись, пошел к кладовой. Получается, что его шалость не удалась и Устинов узнал обо всем.
Я обернулся на крик и увидел, что ко мне бежит уборщик академии, которого я часто видел здесь.
— Мне нужна ваша помощь. Кажется, я умираю, — выдохнул уборщик и упал.
Я только хотел склониться к нему, как меня взяли за руку и оттянули назад. Это был ассистент Вавилов, за которым стояли молодые люди и девушки в белых халатах.
— Отнесите в операционный блок и сбегайте за кем-нибудь из профессоров, — велел он им. — Заодно попрактикуетесь и посмотрите, как работают профессионалы-медики.
Казалось, студенты даже были рады такой возможности, поэтому подхватили уборщика и быстро понесли дальше по коридору.