Нет, не только в туалете, конечно. Часть ночи я провёл на лавочке у подъезда, часть на детских качелях… Жопа от них до сих пор побаливала.
— В туалете? — Марина недоверчиво нахмурилась. — Зачем?
— А зачем туда ходят? — вопросом на вопрос ответил я, отправив в рот очередной кусок жареной колбасы. — Живот что-то прихватило. Может, съел что-то не то… Может, драники твои слишком жирные были.
— Жирные? — с угрозой в голосе переспросила она. — Соколов, ты мне сам рассказывал, как в армии на спор стакан подсолнечного масла выпил. А тут от двух драников полночи в туалете провёл?
— Ну то когда было-то… В молодости, — пробормотал я, ковыряя вилкой яичницу. — Сейчас мой организм уже не тот. Старею-с помаленьку…
— В следующий раз сам себе готовить будешь, раз такой умный, — фыркнула Марина. — Или вообще голодный ляжешь. Понял?
— Да понял я, понял…
— Драники ему мои слишком жирные… — проворчала она. — Ты посмотри на него!
Да уж… Прятаться в туалете общаги от жены, в первую, вернее вторую брачную ночь — не самая гениальная идея. Но ничего лучше на скорую руку я просто не придумал.
— И яичница, кстати, пересоленная… — буркнул я, забивая последний гвоздь в гроб нашей мирной супружеской жизни.
Как говорится — куй железо, пока горячо. А сейчас у меня появился очень хороший шанс поссориться и обеспечить себе несколько дней отгулов в исполнении супружеского долга…
— А с каких это пор ты стал таким разборчивым к еде, Соколов? Тебя что, подкармливают где-то? Смотри, узнаю — я и твоей кормилице все патлы повыдираю, и тебе! — с угрозой в голосе пообещала Марина. — Тебе даже кое-что более ценное вырву — под самый корешок!
Да уж… Не вышло. Снова. То ли я ссориться не умел толком, то ли подсознательно боялся обидеть Марину, но на ссору это было похоже слабо, скорее на отчитывание провинившегося школьника…
— В общем, Соколов! — безапелляционным тоном заявила сидевшая напротив меня девушка. — Ещё одна подобная выходка, и можешь идти жить хоть к родителям, хоть к соседке! Понял меня?
— Да понял я, понял… Незачем так орать, — проворчал я, отправляя в рот последний кусочек колбасы.
— Я ещё даже не начинала орать, Соколов! Когда начну, ты первый об этом узнаешь! — пообещала она.
— Верю, — вздохнул я.
Туман оторвался от вылизанной до блеска миски, недоверчиво глянул в нашу сторону, склонив голову набок, и презрительно фыркнул, наверняка только что перераспределив иерархию в нашей маленькой стае, сместив меня с пьедестала вожака и водрузив на него Марину.
«Ой! Ты ещё тут подливаешь масло в огонь, предатель! И без тебя тошно…» — мысленно отмахнулся я от него.
Нужно что-то с этим делать. Вот только что? Одно ясно точно — вечно сбегать и прятаться от Марины в туалете или на детской площадке точно не выйдет. Но и спать с ней в одной постели тоже не вариант — мой организм не железный, я прекрасно чувствую, как он на неё реагирует… Упаси бог, проснусь ночью во время исполнения супружеского долга — и поминай как звали… Чёрт! Это и правда хреново… Может, бромчика в медкабинете попросить? Или в аптеке… Интересно, легко ли его купить?
Ладно, до вечера я точно что-нибудь придумаю…
— Марин… — я задумчиво поскрёб затылок, пытаясь слезть со скользкой для меня темы. — А ты не знаешь, где документы на Бродягу?
— Бродягу? — удивилась она.
— На Тумана.
— Какие тебе нужны документы, Соколов?
— Ну не знаю… Что там у нас есть вообще? Какой-нибудь сертификат, паспорт прививок, грамоты…
— Паспорт прививок? — усмехнулась Марина. — Соколов, он тебе что, грудной ребёнок?
— А что, разве собакам прививки не делают? — удивился я.
— Тебе виднее, — пожала плечиками блондинка. — Ты же у нас собачник. Ты всё своё добро в шифоньере в коробке хранишь, — кивнула она в противоположную сторону комнаты. — Забыл, что ли?
— Да не забыл. Думал, может, ты куда-то перепрятала… Как всегда, — добавил я, припомнив грешки матери из своей прошлой жизни.