— С Колькой, — нахмурился я, прикинув, сколько, оказывается, мужиков заглядываются на мою мать. Хотя, оно и понятно — Маринка была красавицей…
— А! — закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, произнесла она. — Ну и?
— Он говорил, вы там о чём-то мило так беседовали…
— Мы? — невинно похлопала Маринка своими пушистыми ресницами. — О чём?
— Да я откуда знаю! Факт в другом — мило! Ты на него что, глаз положила?
— Я? Ну а если да? То что? — хитро усмехнулась Марина. — Николай у нас работает заместителем директора таксопарка. Большим человеком будет, между прочим! Вот если ты перестанешь мне внимание уделять, я сразу к нему от тебя и уйду. Мне же нужен план «Б» на всякий пожарный.
— Ты мне тут не это! — я грозно пристукнул кулаком по столу, стараясь изобразить ревнивого молодого мужа, которому вот прямо сейчас наступили на самое болезненное место мужской гордости.
— Пха-ха-ха! — Марина не выдержала и прыснула от смеха, склонилась над столом, потрепала меня за щёку и быстро чмокнула в губы. — Ты такой смешной и милый, Соколов, когда сердишься. Ну ты хоть головкой своей подумай — зачем мне какой-то Колька, Стёпка или Венька, когда у меня есть ты?
Чёрт. И на почве ревности поссориться не вышло…
— И всё равно держись от соседей-мужчин подальше, — буркнул я.
— Как скажешь, дорогой, — ехидно усмехнулась Марина. — С завтрашнего дня буду обходить всех мужчин дальней дорогой. Даже дворника дядю Петю. Особенно дядю Петю — он очень опасный! Идём спать?
— Ты иди ложись, — вздохнул я. — А я сейчас… Только в душ схожу.
— Только недолго! — Марина подскочила со своего места, снова чмокнула меня в губы, развернулась и через секунду исчезла в направлении кровати. Быстро переоделась, забралась под одеяло (хорошо, хоть не голышом, а в простенькой ночнушке), дёрнула за верёвочку небольшого ночника над головой, достала из-под подушки потрёпанный томик Агаты Кристи в мягком переплёте и принялась за чтение.
И вот что мне делать со всем этим? Чёрт! Ещё и кровать у нас маленькая, как назло. Как на ней вообще два человека помещаются? Друг на друге? Да уж…
'Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю…'
Я усмехнулся, закинул руки за голову и уставился в потолок…
Да уж… А что-то всё же было в этой жизни. Четырнадцать квадратных метров счастья, железная кровать-полуторка, стол у окна, два стула, полка с книгами, шифоньер, вырезка из «Огонька» на стене, отрывной календарь и пара спортивных вымпелов, за которые Андрей Соколов, судя по всему, когда-то честно потел, подтягивался и получал грамоты.
Никакого тебе интернета, роутера, бесконечных уведомлений в смартфоне, кофемашины и микроволновки на кухне. Да и самой этой кухни у нас нет. Кухня была дальше по коридору — большая общая комната с несколькими плитами, запахом чужого супа, жареного лука и докторской колбасы.
Зато у нас есть вид на крону каштана за окном, старенький радиоприёмник, радиорозетка и сосед за стеной, который слушает с утра пораньше Высоцкого на полную катушку…
«А что-то кони мне попались, пр-р-р-ривередливые…» — горланило из-за стены.
Чёрт! А ведь Высоцкий умрёт через два месяца. Да уж…
— Ну и? — донёсся до меня голосок Марины, хлопочущей у окна с утюгом и наводящей стрелки на моих брюках через влажную ткань.
— Что «ну и»? — переспросил я, приподнял голову, обратил внимание на стройную фигурку блондинки, просвечивающую сквозь тонкую ночнушку на фоне светлого окна, и торопливо отвёл взгляд в сторону.
— Долго ты ещё валяться будешь? Иди лучше с собакой погуляй.
— Как скажешь, мамуль, — проворчал я, под скрип кроватной сетки поднимаясь с постели.
— Ой как смешно, Соколов! — фыркнула Марина, ни на секунду не оторвавшись от своего занятия и не глянув на меня. — У меня, кстати, к тебе серьёзный разговор есть.
— Да? — замер я.
— Да!