– А то, весь год ждал, – отвечает Ваня и пытается открыть калитку, которая буксует.
А я нащупываю колоду в другом кармане ветровки и достаю ее. Пару раз тасую. Мне нужен последний знак. Хочу быть готовой к тому, чтó мы можем там встретить.
Выдергиваю одну из карт и переворачиваю.
Белобог.
Чистый круг, похожий на солнце. Знак ясного пути и доброго приема. Карта, которая обозначает, что в этом доме тебя ждут с миром. А хозяин не причинит зла.
Легкость разливается у меня под ребрами.
– Ваня, – тихо говорю я.
Он оборачивается и кивком просит показать, что там.
– Все будет в порядке. – Подношу карту ближе к его лицу. – Это хороший знак.
– Обнадеживает, твои предсказания вроде никогда не подводили. – Ваня снова обращает все внимание на калитку.
Когда брату удается сделать зазор, он вскрикивает:
– Ай!
– Что случилось? – спрашиваю я и поочередно смотрю то в щель, в которой виднеется часть двора, то на Ваню. Вроде никто к нам не идет.
Он показывает мне окровавленный палец:
– Хоть бы упырь не учуял.
– Надеюсь, ты столбняк не подхватишь.
Проникаем во двор. Но я не узнаю его. Белая ночь ничего не скрывает, везде сорная трава. Облицовку бани переделали. Качелей, которые для нас смастерил дедушка, больше нет. Как и беседки. Это было видно и с холма, но я не обращала внимания. Теперь реальность ударила под дых.
Поднимаемся на крыльцо. На косяке возле входа – отметки нашего с Ваней роста. Хочу уже открыть дверь, но не успеваю коснуться ее. Она распахивается перед нами.
– Сквозняк, – пожимает плечами Ваня. – Или дедушка ждет в гости. Траву в кулаке держи на всякий.
– Я уже.
Какой бы хорошей ни была карта, от упыря лучше по-быстрому избавиться.
Включаю фонарик и захожу в сенцы. Пахнет старым деревом и пылью. Раньше нас встречал аромат сушеных трав и солнца.
Лестница, ведущая на второй этаж, заканчивается зияющей дырой. Отвожу взгляд. Если там кто-то есть, то я его не увижу. Трехногий стол, которому не нашлось места в аварийной квартире, все так же стоит у окна. И я немного успокаиваюсь. Может, дед нашел новые Резы и до сих пор гадает? Вдруг его посещают дежавю о том, что рядом с ним двое детей и женщина. Лица размыты. Но он хочет отыскать к ним путь.
Нос щекочет, к глазам подступают слезы. Я велю себе успокоиться.
Мы заходим в основную часть дома и попадаем в коридор. Из самой дальней комнаты, в которую ведет арка, доносится бормотание и просачивается ярко-белый свет, как от телевизора.
Неужели упыри смотрят сериалы? Дед такого не рассказывал. Я надеюсь, что еще смогу о многом его расспросить.
Я крадусь на носочках, Ваня повторяет за мной. Когда остается метр до комнаты, в отсвете на полу возникает тень. И идея прийти сюда начинает казаться мне безумно тупой.
Вновь абааhы шепчут мне: ты чужая. Никого ты не спасешь. Такая же, как мать.
Это духи заманили нас сюда. Они украдут наши души. Злые сущности уже поселились в бабушке, а Резы и образ деда стали приманкой.
Крик застревает в горле. Я пячусь и толкаю Ваню. Коридор узкий, не развернуться. Я спотыкаюсь о торчащую половицу и падаю. Разжимаю кулак. Полынь рассыпается. В ноздри ударяет горький запах. Стены двигаются на меня. Я ползу спиной к выходу.