На пороге кухни стоял Арахней.
Он сильно изменился с их последней встречи. На бледном лице появился румянец, в глазах затеплилась жизнь. Но главное — он улыбался. Не криво, а спокойно, почти по-домашнему. Что взбесило Жука ещё больше.
— Ты! — прошипел Жук, выхватывая кинжал.
Муха в три прыжка оказалась между ними.
— Не смей! — закричала она. — Не смей, Жук!
— Отойди, — процедил он.
— Если так хочешь его убить, сначала убей меня!
Арахней положил руку Мухе на плечо.
— Не волнуйся, — сказал он тихо. — Он не причинит мне вреда. У него не поднимется рука.
— Поднимется! — зарычал Жук, но кинжал в его излеченной руке дрожал.
— Попробуй, — Арахней развёл руки в стороны, обнажая грудь. — Ты уже сколько пробовал. И не смог.
— В этот раз получится!
— Не получится. Потому что я тебе не враг.
Жук нахмурился. Кинжал смотрел остриём в белую грудь Арахнея с едва заметным шрамом в том месте, куда он вонзил лезвие в прошлый раз.
— Врёшь, — прошептал Жук.
— Присядь, — сказал Арахней, кивая на лавку. — Присядь и послушай. Если и после этого ты захочешь меня убить, я не буду сопротивляться.
Муха отошла к самовару. Жук стоял, сжимая кинжал, и смотрел на паука. На его открытое лицо, на спокойные глаза, на руки, которые он скрестил на груди, не защищаясь.
— Садись, — повторила Муха тихо. — Пожалуйста.
Кинжал опустился.
Они сели за стол. Муха разлила чаю, поставила каждому чашку. Жук не стал пить, только смотрел, как вьётся ароматный пар. Арахней медленно заговорил.
— Ты знаешь, что Светлица и Межень — два мира, которые не могут существовать друг без друга, но не могут слиться?
— Слышал что-то, — буркнул Жук.
— Граница между ними — это Нить. Я один из шести князей-пауков, которые отвечают за сохранность границы и возможность проникновения нечисти из Межени. Триста лет назад я влюбился в Бабочку из Светлицы. В наказание за это старшие пауки наложили на меня проклятие. Но проклятие не действует на тех, в ком есть кровь Межени. Таких, как Муха.
— А с Бабочкой-то что? — прищурился Жук. Арахней отвёл глаза.
— Умерла, — пояснила за него Муха. — Но он не убивал её нарочно. Это был несчастный случай.
— Неважно, — упрямо сказал Жук. — Он убил Бабочку, получил проклятие на шею. Границу забросил. А нам вместо него пришлось защищать Светлицу от нечисти.
— Ты прав, — согласился Арахней. — Я не должен был забывать о своих обязанностях и нарушать закон. И не должен был замуровывать себя в замке на триста лет.
Жук молчал. Чай в его кружке едва заметно дымился.
— Ос знал про это? — спросил он наконец. — Что ты не чудовище, а просто сидишь в замке?
— Знал, — ответил Арахней. — Он скрывал правду о пауках, потому что служит Шершням. А Шершням выгодна любая вражда. Они на ней наживаются.