На столе блестел большой самовар — точь-в-точь как у неё дома, только начищенный до зеркального блеска. Из него вился парок, пахло чабрецом и липовым цветом.
— Муха, — вырвалось у Жука.
Она повернулась.
На секунду её лицо застыло. Потом брови её удивлённо дрогнули, на губах появилась улыбка.
— Жук, — сказала она негромко. — Тебя отпустили.
Он прошёл на кухню, и его сапоги утонули в мягком половике.
— Смотрю, ты здесь не страдаешь, — заметил он недовольно.
— А что, должна? — насмешливо спросила Муха.
— Я думал, он тебя похитил. Замотал в паутину. Пьёт твою кровь, — Жук говорил и сам слышал, как глупо это звучит. — Собрался уже спасать…
Муха не засмеялась. Только с сожалением улыбнулась.
— Ты всегда был дураком, Жук. Но чтобы настолько… — Она покачала головой. — Я сама сюда пришла.
— Почему? — спросил он. — Почему ты выбрала его? Этого… паука? Это чудовище?
Муха подошла к нему, и он увидел, что её глаза, в которых он тонул с детства, стали другими. Ясными, спокойными. И в них не было ни капли страха.
— Потому что он не чудовище, — заявила она решительно.
Жук отшатнулся.
— То есть как это не чудовище? А кто тогда чудовище? Ос? Я? — Он заходил по кухне, сжимая и разжимая кулаки. — Я всю жизнь боролся с нечистью! Я убивал демонов! Меня учили, что пауки — это зло, что они плетут сети для душ! А ты говоришь…
— А я говорю, что тебя обманули, — перебила Муха. — Как и всех в Светлице.
— Кто обманул? Ос? Шершни?
— Все, кому выгодно, чтобы Светлица и Межень враждовали, — Муха скрестила руки на груди. — Торговцы оружием. Чиновники, которые наживаются на страхе. Те, кто не хочет, чтобы люди узнали правду.
— Какую правду?
— Что пауки нам не враги, Жук.
— Кто это тебе сказал? Арахней?
— Да. И я ему верю.
— Он обманывает тебя! Он хочет, чтобы ты…
Глаза Мухи загорелись гневом.
— Он триста лет прятался, чтобы никому не навредить! — закричала она. — А когда приполз ко мне раненый, то даже не просил помощи! Он просто… истекал кровью у меня на крыльце!
— Это всё часть его плана, — упрямо твердил Жук.
— Какого плана? Сделать меня счастливой? Починить крыльцо? Научить меня вязать? Он не монстр, Жук! Он просто мужчина, который триста лет был один.
— Она права, — раздалось сзади.
Жук резко обернулся.