— Я был занят, — буркнул Жук, краснея. — Боролся с нечистью.
Ариадна рассмеялась.
— Ох, мальчик. Ты даже не представляешь, — она обвила его шею руками. — как мне скучно. Ты забавный, Жучок. К тому же, пока ты увлечён мной, ты не охотишься на Арахнея. Выгодно всем, правда?
Жук не ответил. Вместо этого он, сам не понимая, что делает, обхватил её за талию и притянул к себе.
— Вот так, — прошептала Ариадна. — Уже лучше.
Она поцеловала его первой. Жадно, с напором, всасывая его нижнюю губу, покусывая, будто пробовала на вкус. От неожиданности Жук застонал. Его руки сами потянулись к её ягодицам, сжали их, утонули в мягкой плоти.
Ариадна ответила. Прижалась, зарычала низко, по-звериному, и её язык скользнул ему в рот. Её поцелуй был горьковатым, пьянящим. Жук потерял счёт времени.
Она отстранилась, тяжело дыша.
— Раздень меня, — приказала она.
Он потянул шёлк вниз, и её груди обнажились, белые, пышные, с торчащими сосками цвета спелой вишни. Жук сглотнул.
— Не стесняйся, — усмехнулась Ариадна. — Я не укушу. Сейчас.
Он наклонился и взял один сосок в рот — неумело, но жадно. Ариадна тихо застонала, запустила пальцы в его густые волосы.
— Да… вот так… учись.
Она потянула его за собой, увлекая на пол. Плотный шёлк упруго принял их тела. Её юбка задралась, обнажая бёдра, и Жук увидел, что у под ней ничего нет.
— Ты готова? — спросил он хрипло.
— Я всегда готова.
Она взяла его за руку и провела его ладонью по низу своего живота, где было мокро и горячо.
— Чувствуешь? Это для тебя.
— Не торопись, герой. У нас вся ночь впереди.
Она задвигалась сама, плавно, ритмично. Жук смотрел на её колышущуюся грудь, на разметавшиеся чёрные волосы, на прикушенную губу, из которой вырывалось тягучее «а-а-а».
— Ты… ты не похожа на чудовище, — проронил он.
— Я и не чудовище. Я просто женщина, которой не нравятся занудные усачи вроде Оса, — она ускорила темп. — А ты… ты другой. Горячий.
Он кончил первым — внезапно, без предупреждения, сжав непослушными пальцами её бёдра. Ариадна медленно отстранилась.
— Первый раз? — спросила она, лениво водя пальцем по его ключице.
— Первый, — признался Жук, тяжело дыша.
— Неплохо. Для первого раза, — она приподнялась, поцеловала его в уголок губ. — Но мы ещё не закончили.
Она сползла вниз, и Жук почувствовал прохладу, а потом прикосновение жаркого дыхания. Её губы коснулись его живота, его бёдер, его вновь затвердевшего естества.
— Что ты… — начал он.
— Урок второй, — прошептала Ариадна.
Когда всё кончилось, а кончилось это не скоро, Жук очнулся лежащим на шёлковом полу, тупо глядя в пульсирующий потолок. Ариадна сидела рядом, как будто ничего не случилось.