Тёмная фея Офелия и песнь ночи: читать начало книги онлайн

– Да, с этим тоже не поспоришь. Человеческая глупость не знает границ. Впрочем, и существа из Потустороннего мира не умнее. Глупость – точно вирус, от которого нет лекарства. Одно не вызывает сомнений: если бы феи не были так равнодушны к моему народу, жизнь моя была бы намного беспечнее. Знаете, я ведь хорошо помню, как впервые увидел фею. Тогда я был ещё совсем маленьким. Видел очень расплывчато, но я знал, что это она, я смотрел прямо в её синие глаза. Всё было будто во сне.

– Ты видел светлую фею, – пояснила она. – Они сопровождают людей в мир снов и удерживают на безопасном расстоянии от кошмаров. Во снах содержится невероятно мощная магия, из которой светлые феи воздвигают дворцы. Поэтому некоторым людям иногда снятся феи. Вот и у тебя было такое же видение.

Август грустно улыбнулся.

– Фея посмотрела на меня, и я затаил дыхание, но потом вдруг… – тут его улыбка погасла. – Ты представить себе не можешь, каково это – столкнуться с существом из другого мира и видеть в его глазах только презрение.

Офелия промолчала, представляя маленького Августа и ту встречу, и вдруг ощутила во рту странную горечь. Она помрачнела, когда поняла, что испытывает чувство вины, и постаралась прогнать его. Она же тёмная фея, никаких чувств и эмоций быть не должно!.. Но всё же она снова и снова задавала себе вопрос: а сколько раз она точно так же смотрела на доверчивого ребёнка? В его взгляде был восторг, а в её – только холод.

– Я так мечтал снова встретить её, – продолжал Август. – И мне всегда очень хотелось коснуться волос феи. Говорят, что они мягче только что выпавшего снега. А иногда даже твоё заветное желание может исполниться, если ты дотронешься до волос феи, надо только знать время, в которое мечты могут стать явью.

Офелия улыбнулась.

– Насчёт снега – чистая правда. А вот насчёт желаний – просто суеверие. И я это сейчас говорю не только потому, что не хочу, чтобы кто-то трогал без разрешения мои волосы.

Август тихо рассмеялся, затем снова стал серьёзным.

– Несмотря на то что Потусторонний мир, судя по всему, отказывался меня принимать, мне всё-таки очень повезло. Потому что у меня было особое чутьё. Я инстинктивно ощущал, где могу найти магию – в том числе и в мире людей. Так я пришёл к своему наставнику. Он работал в книжной лавке и был настолько невзрачен, что вряд ли его кто-то вообще замечал. Никто бы не догадался, встретив его случайно на улице, что он – один из величайших земных чародеев. Но я заметил блеск в его глазах при нашей первой встрече. Я чувствовал запах пепла на его пальцах, как это всегда бывает после использования заклинаний. Они же сгорают дотла. Конечно, потребовалось некоторое время, чтобы он согласился меня обучать. Нужно было доказать свою преданность.

– Так ты при жизни книгами торговал? – с любопытством спросил Тиберий.

Август кивнул.

– Да, в течение дня я помогал ему в лавке. А вот ночью наступало время магии. Он обучал меня различным заклинаниям, показывал, как действуют волшебные порошки, как правильно использовать магические артефакты. Он раскрыл мне все тайны Потустороннего мира и заставил выучить все заклинания наизусть. Помню, как я впервые решил самостоятельно провести магический ритуал в его подземной хижине. Это было тайное место, где всегда пахло целебными травами, и я очень волновался, потому что мне хотелось создать что-то невероятное, поистине фантастическое. Если так подумать, у меня это получилось. Я использовал для заклинания волшебную пыльцу, но сделал что-то не так, и пыльца стала жидкой. Можешь представить – вся хижина сверкала всеми цветами радуги. Я сам тоже весь перепачкался. Как же тогда смеялся надо мной наставник!

Офелия усмехнулась, живо представив себе Августа, перепачканного яркой пыльцой.

– Время шло, – продолжал Август. – Я учился и совершенствовал свои навыки. Вскоре я начал использовать более мощные артефакты, создавать более сильные заклинания. Той ошибки с красками, конечно, больше не повторял. Помню, однажды при помощи часового стекла я вызвал метель на улице. Снежные хлопья образовывали удивительные фигуры в небе. В тот момент я был на седьмом небе от счастья. Я представить не мог, что ещё может сделать меня счастливее, чем я был тогда. Но вскоре я встретил её…

Его голос зазвучал очень нежно. Офелия чуть подалась вперёд, слушая внимательно и напряжённо.

– Она была первой помощницей моего наставника. – Август улыбнулся. – Совсем молоденькая девчонка, моложе меня, но очень одарённая, всё на лету схватывала. В её жилах текла кровь человека и феи, потому что её бабушка была феей. От неё же она унаследовала и прозрачно-голубые глаза. Она, как и я, не понаслышке знала, как холодны могут быть взгляд и сердце фей. Но ей было сложнее, потому что она находилась в подвешенном состоянии между двумя мирами. Среди людей она была феей. А среди фей – человеком. Везде как чужая. Феи откровенно презирали её и ясно давали ей понять, где её место. Звали её Филомена.

Офелия улыбнулась, сама не до конца понимая, чему так радуется. Возможно, это было связано с тем, как нежно произнёс это имя Август. Будто пропел.

– Помню, как впервые увидел её, – продолжал тем временем он. – Она надолго куда-то уезжала и вот вернулась, вошла в лавку. В длинных кудрях блестели снежинки, и она посмотрела прямо на меня своими удивительными яркими глазами. Я как раз ставил книги на полку и чуть не уронил одну из них, но в последний момент всё же успел подхватить. Тогда она улыбнулась. Это была такая светлая, скромная улыбка, а потом она сказала: Так вот ты какой. Я в тот момент понятия не имел, о чём она говорила, но тем не менее ответил: Да, вот такой я. И как будто этим уже было сказано всё самое важное.

Тиберий восхищённо ахнул и смущённо кашлянул, когда Офелия толкнула его в бок. Но Август не обратил на них внимания, продолжая свой рассказ:

– Только потом я узнал, что ещё до своего отъезда Филомена заметила, что я наблюдаю за своим будущим наставником. Говорю же – она была очень умной, догадливой. И с того момента мы стали жить втроём в небольшом доме нашего общего наставника. Конечно, сблизились мы с ней не сразу, и не сразу она мне открылась. Для того чтобы довериться мне, ей понадобилось очень много времени. Для того чтобы полюбить меня – и того больше. Но всё же это случилось. Мы не просто влюбились, мы любили друг друга больше жизни. Мы оба любили учиться, любили магию и разделяли взгляды нашего наставника, который выступал за защиту обоих миров, за сохранение в них мира, света и тепла, пока однажды завеса не падёт. Он верил, что два наших мира смогут мирно сосуществовать, верил в единый мир.

Офелия подпёрла ладонью щёку.

– Мечтатель, – задумчиво протянула она. – Так у нас в Академии называют тех, кто верит в единый мир. Мои родители тоже были такими. И мой брат. И дедушка, вероятно, тоже, по крайней мере, в то время, пока ещё была жива моя бабушка. До сих пор помню, как родители пели нам, ещё маленьким, о тех далёких временах, когда между народами царил мир. Дедушка терпеть не мог эти песни, как казалось отцу. Они напоминали ему о гибели бабушки от рук людей в Крепости Теней, – она ненадолго остановилась. – Но Мино всегда гордился тем, что он – один из мечтателей. В детстве мы даже создали своё тайное сообщество – круг мечтателей. Мино придумал символику сообщества – разноцветный дубовый лист, покрытый серебряной пылью, – и подарил его мне. Я бережно хранила его, но, когда Мино не стало, для меня стало просто невыносимо смотреть на его подарок, на глаза то и дело наворачивались слёзы. И вот однажды ночью, во время сильной бури, я отпустила этот листик, и ветер унёс его. Но я, как прежде, помню песни, которые пели о вас наши родители, о ваших снах и мечтах, о ваших слезах, песни о феях, нашей кружащей голову магии, шелестящих на ветру голосах. Я до сих пор хорошо их помню, лучше, чем любые другие песни, которые когда-либо слышала.

– Я уверен, что и сам знаю некоторые из этих песен, – проговорил Август. – И я уверен, что мы не одиноки в нашем стремлении. С тех пор как завеса разделила мир, по обе её стороны остались те, кто очень хотел бы, чтобы завеса пала. Мы с Филоменой тоже этого хотели. При этом мы понимали, что ни люди, ни волшебные существа ещё не готовы к тому, чтобы завеса рассеялась. Мы понимали, что может начаться новая война между нашими народами, если завеса падёт раньше времени. Но мы часто воображали, как бы изменился мир, если бы люди вспомнили, что Потусторонний мир существует, если бы феи перестали быть такими холодными и отстранёнными. Мы представляли, как наши народы осознали бы, насколько ценны были наши отношения, представляли, каким прекрасным был бы единый мир. Тот мир, в котором слово «мечтатель» перестало бы быть ругательством. – На мгновение он умолк. – Нашей целью был мир. Но всегда оставались те, кто придерживался иной точки зрения. И вскоре мы узнали имя главного противника – Адамас.

Офелия напряжённо подняла плечи. Как будто ледяной ветер пронёсся по комнате. Тиберий тоже поёжился, а Август продолжал тихо говорить:

– Он давно ненавидит мой народ. И дело не только в событиях Последней Ночи. Он считает, что именно по нашей вине волшебные существа вынуждены теперь прятаться. Он тоже хочет свободного мира, единого мира, только мир этот он будет строить не на дружбе и согласии, а на войне и смерти. Мой наставник противостоял ему и его последователям, но делал это не в бою, не атакуя. Его главным оружием были мудрость и знания. Чтобы усовершенствовать своё оружие, он путешествовал по миру. Даже когда постарел, он всё равно не прекращал путешествовать. Мы с Филоменой тогда уже не жили в его доме. И вот однажды он вернулся из одного очень отдалённого уголка и зашёл к нам в гости. Он и до этого привозил разные диковинки из своих поездок. В этот раз у него был с собой Амулет Ночи. Но его как будто угнетало, что он носил с собой такой мощный артефакт. Он оставил его нам и велел оберегать как зеницу ока. Амулет ни в коем случае не должен попасть в чужие руки – так он сказал нам тогда. Я до сих пор помню его слова. До сих пор будто слышу его голос, который наказывает нам беречь амулет.

Тиберий кашлянул.

– Но что-то пошло не так, верно? – спросил он и снова кашлянул, когда Офелия с осуждением посмотрела на него.

– Вскоре после этого мой наставник умер, – продолжал Август. – Мы с Филоменой стали хранителями амулета. Многие чародеи пытались его найти, но безуспешно, потому что наш учитель наложил на амулет некое мощное маскирующее заклятие, это был очень сложный ритуал. В этом заклинании заключалась и его последняя жизненная сила. С момента его смерти защитная магия начала слабеть и однажды погасла окончательно. Сила же Адамаса только росла, и однажды ночью он со своими тенями выследил нас.

Офелия вся сжалась, подумав о Каироне. На миг ей показалось, что она снова чувствует прикосновение ледяной руки и холод, распространяющийся по всему телу.