Офелия и так знала, на что способна Исидора, и отрицательно покачала головой. Но прежде чем она успела что-либо объяснить, слово взял Август.
– Это я тебя искал. – Он твёрдо смотрел Исидоре прямо в глаза. – Мне нужна твоя помощь.
Исидору он, судя по всему, заинтересовал, и даже больше, чем слегка опьяневшие феи-картёжницы. Она небрежно махнула рукой, начертив при этом в воздухе какой-то знак, и феи тут же схватились за животы и поспешили к выходу. Исидора рассмеялась.
– Ай-ай-ай, кажется, кто-то выпил слишком много бузинного сока. Ну разве так можно? Нехорошо, нехорошо. А вы садитесь скорее, пока более проворные не заняли свободные места.
Офелия и Август тут же последовали её совету. Тиберий устроился на краю стола. Исидора щёлкнула пальцами. Теперь их никто бы не смог подслушать, даже если бы захотел. Офелия знала, что Исидора очень не любит, когда посторонние вмешиваются в её дела. Сейчас она выжидающе посмотрела на Августа.
– Итак? – просто спросила она.
– Я ищу дворец Адамаса, – быстро отчеканил Август. – И я знаю, что ты можешь мне в этом помочь.
Если Исидору и удивила эта необычная просьба, то виду она не подала.
– Конечно, я могу помочь. Тут вопрос в другом – а хочу ли я тебе помогать?
– У меня есть кое-что, что поможет тебе быстрее принять решение, – спокойно сказал Август. – Посмотри-ка сюда.
Они смотрели друг на друга через стол, и Офелии на миг показалось, что время замерло. Совсем недавно Август напоминал ей маленького мальчика, которого всё вокруг удивляло и восхищало. Но теперь, когда он, не мигая, смотрел на тёмную фею, он снова стал загадочным чародеем с волчьей душой и лисьей улыбкой. Он слегка склонил голову, и глаза его на миг стали светлыми, почти прозрачными, как тихие озера. Офелия теперь не могла в них ничего разглядеть, однако Исидора чуть подалась вперёд, чтобы рассмотреть повнимательнее то, что сейчас отражалось в глазах Августа. Он моргнул, и глаза снова стали прежними.
Исидора кивнула.
– Хорошо, – сказала она немного хрипло. – Я вижу, что тебе есть что мне предложить. Только оплата вперёд. А потом я помогу тебе.
Мгновение Август колебался, но потом всё же кивнул.
– Закрой глаза, – прохрипела Исидора. – И… отдай.
Её голос был подобен змеиному шипению. Офелия невольно вздрогнула, когда Исидора протянула свои длинные костлявые руки к Августу. А он сидел с закрытыми глазами и больше уже не улыбался. Напротив – сейчас его лицо было искажено от боли, и Офелии очень хотелось забрать эту боль. Исидора слегка шевельнула рукой. Из груди Августа вырвалось облачко света, полупрозрачное, как весеннее утро, и затем Офелия услышала какой-то звук. Это был женский смех. Такой искренний и чистый. Она никогда не слышала такого прекрасного смеха. Август тоже на миг слабо улыбнулся.
Но вот Исидора резко сжала кулак, и смех тут же умолк. Быстрее молнии фея открыла одно из своих колец, и облачко света пропало внутри украшения. На миг показалось, что в «Пристанище бродяжек» вдруг стало темнее, чем было до этого. Но Офелия всё же заметила, как в глазах Августа блеснули слёзы, и впервые с тех пор, как она по его вине лишилась части своей магии, ей стало жаль старика.
– Ты получила, что хотела, – хрипло проговорил Август. – Что дальше?
– А дальше и ты получишь, что хочешь, – спокойно ответила Исидора. – Я своё слово всегда держу. – Она прислушалась, и тут зазвенели колокольчики, будто это сама фея приказала церковным часам из верхнего мира звонить. – Идите теперь к кривой башне. Только идите медленно и смотрите на звёзды по дороге. Я вас там встречу и дам всё, что будет нужно для путешествия.
Август чуть заметно кивнул. Не говоря больше ни слова, он встал и вышел из «Пристанища бродяжек». Офелия и Тиберий кивнули Исидоре на прощанье и последовали за ним, но у самой двери Офелия снова оглянулась, хотя сквозь дым Исидору было почти не видно. Офелии вдруг показалось, что она снова слышит тот удивительный смех. Редко, очень редко, доводилось ей слышать смех более счастливый, чем этот, и она невольно спросила себя, кто же эта женщина. Август был с ней знаком? Может быть, он даже… любил её?
11
Эти звёзды
Тиберий успел уже сделать круг над городом. Видимо, хотел таким образом избавиться от запаха «Пристанища бродяжек», крепко приставшего к его оперению. Офелия и Август молча шагали по засыпающим переулкам.
Поначалу Офелия едва могла сдерживать своё любопытство, но в молчании Августа было что-то мрачное, и она не решалась спросить у него, что же это была за женщина. Видели бы её сейчас преподаватели из Академии, они бы её на смех подняли. Это же надо – тёмная фея сочувствует человеку, который к тому же украл у неё магические силы! Она его жалеет! И при других обстоятельствах Офелия признала бы, что они правы в своих осуждениях. Но сейчас… Хорошо, что они оба молчали. Так и нужно. Август уже не казался ей ловким и хитрым чародеем, у которого есть чёткий план. Сейчас рядом с ней шагал несчастный человек, который только что лишился чего-то важного, того, что значило для него очень много. Этот весёлый искренний смех… Теперь он его потерял. Нет, не стоило сейчас тревожить его старую рану. Пусть её сочли бы жалкой за то, что она пожалела человека, – это лучше, чем снова видеть слёзы в глазах Августа.
Он вдруг остановился посреди мрачного переулка, запрокинул голову и посмотрел на небо.
– А старуха-то была права, – пробормотал он. – Слышишь, маленькая фея? Только взгляни на эти звёзды.
Над ними простиралось во всей своей красе ночное чёрное небо с многочисленными сверкающими огнями. Офелия не могла вспомнить, когда она в последний раз смотрела на небо, и в очередной раз удивилась, что теперь ей всё казалось совсем другим.
– Мне очень жаль, что Исидора так с тобой обошлась, – прошептала она нерешительно. – Что она забрала этот смех.
Август посмотрел на неё.
– Смех забрать невозможно. Он всегда будет вольным, даже в руках Исидоры.
– Но она забрала твоё воспоминание.