Осень в Российской империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Марк Евгеньевич, явились! — воскликнул режиссер. — Даже без опоздания! Да вот, поглядите! Алла привезла алый бархат, дабы накрыть могилу и возлежать на нем. Видите ли, мокрая земля дурно влияет на ее здоровье!

— Позвольте заметить, как врачу, что лежание на мокрой земле поздней осенью действительно дурно влияет на здоровье, — сказал Фальк. — И если я правильно понимаю вашу аргументацию, то вы считаете, что зритель с пониманием воспримет наличие призрака покойной, но не то, что сей фантазм возлежит на бархатном ложе?

Столяров обернулся к нему, впервые обратив внимание на доктора, удивленно похлопал глазами, а затем громко вопросил:

— А вы, позвольте спросить, вообще кто? Как вы здесь оказались?

— Это мой добрый знакомый, Василий Оттович Фальк, — бросился объяснять Чернов. — Выдающийся врач, а на досуге увлекается расследованием таинственных историй вроде нашей…

— Вовсе я этим не увлекаюсь, — проворчал доктор.

— Если уж кто и сможет успокоить наши нервы, так это он! — гордо закончил Марк Евгеньевич.

— Я не столь в этом уверена, — сказала Алла Ночная. — Бархат — это, знаете ли, лишь часть истории. Вы полюбуйтесь, что мы нашли с утра на нашем кресте!

Она трясущейся рукой протянула Чернову и Фальку клочок бумаги. На нем грубым и расплывшимся от влаги, но все-таки различимым почерком было написано: «Здесь покоится раба Божия Алла».

— Чепуха какая-то! — воскликнул Чернов. — Как эта бумажка оказалась на кресте? И что говорит Никитенко?

— Ничего не говорит! — снова вступил в разговор Столяров. — Этот мерзавец сбежал! Взял деньги и исчез!

— Исчез? — переспросил Фальк.

— По крайней мере, здесь мы его не встретили, а ведь он должен был сторожить могилу!

Фальк в задумчивости подошел к бутафорскому кресту и принялся разглядывать землю вокруг него.

— Что вы там ищете? — спросил Чернов. Слегка заинтригованные Столяров и Ночная встали у него за спиной и тоже посмотрели на доктора.

— Уже нашел, — откликнулся Василий Оттович. — Тут следы. Мокрая земля их неплохо сохранила. К тому же они, похоже, относительно свежие.

Бормоча себе под нос «Scheiß auf dieses Wetter![17]», доктор ступил с тропинки в грязь и двинулся вдоль цепочки следов. Вели они вверх по поросшему чахлыми деревцами пригорку высотой в два человеческих роста, вершину которого как раз венчала статуя печальной девы. Там Фальк остановился и посмотрел куда-то вниз, на скрытый от зрителей склон, и поинтересовался:

— О, любезный, а вы, часом, не Никитенко?

Раздался истошный рев, и спустя несколько секунд с обратной стороны пригорка показалась согбенная и перепачканная грязью мужская фигура.

— Призрак! — простонала она. — В саване! Убью!

С кровожадным мычанием мужчина вытянул вперед руки и попытался броситься на доктора. Но Фальк, пусть и не ожидал подобного нападения, проявил завидную скорость реакции. Отступив на шаг в сторону, доктор, будто севильский тореадор, пропустил мычащего субъекта мимо себя. Тот, не встретив препятствий, потерял равновесие, заскользил по грязи и, продолжая мычать (только теперь уже жалобно), рухнул с пригорка. Оказавшись внизу, он вновь вскочил на ноги, обозрел окружающих абсолютно безумным взглядом и бросился прочь, перемежая истеричное поскуливание с воплями «Изыди!».

— Налицо крайняя нервная экзальтация, — флегматично заметил Василий Оттович, глядя вслед беглецу. — Весьма эффектная, надо отметить.

— Это он! — воскликнул Столяров, указывая пальцем на улепетывающего мужчину. — Никитенко!

— Ни за что бы не признал, — протянул Чернов.

— Эх, такая сцена пропала зря! — не слушая его, продолжил режиссер, гневно глядя на застывших у треноги с камерой Зиверса и Буасье. — И вот чего вы стояли? Почему не снимали? За что вам вообще платят?

Те, уже зная темперамент Столярова, как и его неспособность долго удерживать внимание на чем-то одном, предпочли промолчать, лишь понурили головы для вида.

— Марк Евгеньевич, а ворота, через которые мы зашли, в той стороне? — не обращая внимания на режиссера, поинтересовался доктор у Чернова.

— Кажется, да, — кивнул актер, проследив за направлением, в котором указывал Фальк.

— Что ж, это несколько проясняет ситуацию…

— Что проясняет? Как проясняет? — нетерпеливо воскликнул Столяров.

[17] Черт бы побрал эту погоду! (нем.)