Хроники иконоборческой эпохи часто сообщают о фактах такого рода. Видно, например, как колдуны открыто собираются на площади Константинополя, несмотря на указы Константина V [1407]. Позже это император Никифор, нарушая закон и узнав от павликиан средство одолеть восставшего патрикия с помощью магических процедур: быка закалывают в яме, в то время как василевс, вращая мельницу в обратную сторону, растирает одежду мятежника, произнося формулы заклинаний [1408]. Наконец, это патриарх Иоанн Гилилас (837–843), восточный человек, подлинное имя которого Морохарзаний, сведущий во всех видах колдовства [1409]. Он якобы устроил себе подземную лабораторию в доме, находящемся за Босфором, принадлежащем его брату патрикию Арсавберу, и с помощью процедур, взятых у древних (осмотр печени, таз и кольцо, заклинания, вызывание мертвых), пытался предвидеть будущее. Рассказывали, что своими практиками он околдовал предводителей разбойников, опустошавших Империю, и добился их исчезновения [1410].
Во все эпохи магия вмешивается в общественную и частную жизнь Византии. При патриаршестве Фотия несчастные раскапывают могилу язычника, чтобы найти серебро, и убивают собаку, которую съедают, чтобы заставить землю отдать сокровище. Разочарованные и виновные в миарофагии (поглощении нечистой пищи), они признаются в своей вине и получают епитимью [1411].
Примерно в то же время, в 913 году, базилевс Александр, остановленный в своих излишествах бессилием, обращается к колдунам, которые отводят его на Ипподром и заставляют зажигать свечи и курить фимиам перед статуями знаков Зодиака, облаченными в его одежды. Он умирает по возвращении с этой экспедиции[1412].
В XII веке колдовство по-прежнему свирепствует, даже при дворе Иоанна Комнина, куда императрица Зоя, родом русская, привезла колдунов из Киева, которым доверилась во время смертельной болезни и которые были обвинены в ее кончине[1413]. При Мануиле Комнине дела о колдовстве стали более многочисленными, чем когда-либо, репрессии ослабли, но легковерие не уменьшилось. Даже фаворит базилевса, Алексей Аксouch, был обвинен в желании убить его благодаря способности летать и проникать в покои. Он был заточен в монастырь[1414].
Андроник I Комнин, Алексей III и особенно императрица Евфросиния были окружены магами и астрологами[1415]. Наконец, в XIV веке Никифор Григора, Пахимер, Феодор Метохит, представители интеллектуальной элиты, интересовались прорицанием, халдейскими оракулами, загадками Каббалы[1416].
Познание будущего – вот что никогда не переставало волновать Византию.
Для защиты от злых чар использовались амулеты и талисманы. Матери вешали их на шею детям, обматывали их руки и ноги красной тканью, привязывали к запястьям металлические колокольчики и т.д.[1417]. Змеи, венчавшие дельфийскую колонну на Ипподроме, считались талисманами против себе подобных[1418].
Распространенность этих практик, кроме того, очевидна из значительного числа амулетов, обнаруженных при раскопках и собранных в коллекциях. Некоторые, относящиеся к первым векам христианской эры, происходят от гностических сект[1419]. Иногда это браслеты с христианскими надписями и изображениями, но чаще всего – медальоны с отверстиями для подвешивания. На них встречаются формулы против дурного глаза с обращением к Соломону, изображенному изгоняющим демонов[1420], а также рецепты против болей в желудке, чтобы вино не скисало (стих 8 псалма XXXIII: «Вкусите и видите, как благ Господь»), против болезней ослов и т.д. Эти рецепты, взятые у античных авторов, извлечены из «Геопоник» и «Гиппиатрик», посвященных Константину Багрянородному. Таким образом, речь идет об амулетах, появившихся после X века[1421].
Любопытной профилактической формулой является магический квадрат, состоящий из пяти слов по пять букв каждое, которые можно читать во всех направлениях и которые, кажется, лишены всякого смысла. Обнаруженный на языческих надписях в Галлии, латинскими буквами, около 1837 года[1422], он был найден греческими буквами на христианских остраконах и папирусах из Египта, сопровождаемый другим квадратом и умилостивительными формулами, предназначенными для исцеления от болезней, с призыванием трех демонов Эноуха, Баруха, Баруши[1423].
Более недавно отец Жерфанион обнаружил ту же формулу в нескольких скальных церквях Каппадокии и, что странно, первые три слова даны как имена трех пастухов на изображениях Рождества[1424] (1424).
Магический квадрат был также обнаружен в Дура-Европос (1932) и в Помпеях (1937)[1425]. В начале XIV века Мануил Мосхопул, ученик Максима Плануда, придавая буквам квадрата их числовое значение[1426], изучал способы построения подобных квадратов с числами, но не приписывая им магической ценности[1427]. Предлагаемые сегодня объяснения (знак опознавания христиан или иудеев) не убедительны[1428]. Нельзя отрицать, что речь идет о профилактической формуле, созданной в стране с латинским языком, но распространенной как на Востоке, так и на Западе и использовавшейся как иудеями, так и христианами. Иудейское происведение наиболее вероятно; напротив, популярность магического квадрата на Западе была еще велика в Новое время[1429].
Происхождение. – Астрология, как и магия, является в некотором роде пережитком древней религии халдейского происхождения, широко распространенной в греко-римском мире в конце античности. Ее основная догма – вера в солидарность, во всеобщую симпатию; светила, являющиеся божествами, оказывают влияние на характер людей[1430]. Астрологи составляют генефлиальный гороскоп ребенка согласно положению светил при его рождении. Веселый нрав обусловлен рождением под знаком Юпитера, которому противостоит характер Сатурна. Венера благоволит влюбленным, Меркурий – деловым людям. Движения звезд определяют судьбы людей и вещей[1431]. После смерти души проходят через различные небеса. Луна – небесная ладья, проходящая двенадцать знаков зодиака, защищает моряков и пиратов, но считается также обителью мертвых[1432]. Догма всеобщей симпатии совпадала с учениями стоиков, которые способствовали распространению астрологии в эллинистических странах, а затем в римском мире[1433].
Астрология в Византии. – Сначала астрология была так же плохо воспринята властью, как и магия. Императоры, подобно Гонорию, и соборы осуждали ее, но уже с конца IV века христианские авторы пытались примирить свою религию с астрологией. Кроме того, трактаты вроде «Компендия» Гефестиона Фиванского (около 380 года) или «Диалога» Гермиппа (V-VI века) лишь воспроизводят египетские произведения эпохи Лагидов, такие как труды Гермеса Трисмегиста, предполагаемого автора книг о природе и влиянии двенадцати знаков зодиака[1434]. Рукописи сопровождаются глоссами астрологов (математиков), которые составляли гороскопы по соединениям светил. Там можно прочесть гороскоп мима, чей талант благоприятствуется созвездием Обезьяны, гороскопы банщика, ловца тунцов, танцора, высших чиновников[1435].
В Византии астрология постепенно ассимилируется с повседневной жизнью и находит благосклонность у императорской власти. К XII веку относятся два астрологических поэма: Феодора Продрома, посвященный Ирине, супруге севастократора Андроника, второго сына Иоанна Комнина, и, чуть позже, Иоанна Каматероса, эпиканиклея[1436], посвященный Мануилу Комнину. Наряду с этими учеными компиляциями, описывающими планеты, зодиак, соединение и противостояние звезд, существовали популярные трактаты, доступные всем[1437].
Доктрина. – Из этих трактатов следует, что светила более не рассматриваются как боги, но они получили от Творца определенные свойства. Подобно тому как магнитный камень притягивает железо, светила воздействуют на людей. Семь планет определяют их судьбу, но другие влияния могут видоизменять это действие. Сила планет зависит от их природы, их ассоциаций или аспектов, от небесного дома, который они занимают в момент рождения. Существует 12 небесных домов, соответствующих 12 знакам зодиака. Каждый из них соответствует возрасту или аспекту человеческой жизни: болезни, браки, богатства, императорская власть и т.д. Восходящий знак (κράτος) был точкой зодиака, восходившей над горизонтом в момент рождения и позволявшей определить гороскоп ребенка[1438]. Здесь не было ничего особенно нового. Вся эта детерминистская доктрина, предсказывавшая, какой будет жизнь человека с его рождения, была разработана в мельчайших подробностях в конце античности и продолжала пользоваться в Византии таким же успехом, как в Риме и Александрии во времена Цезарей.
Практика. – Но консультации астрологов были не по карману всем. Поэтому главным образом аристократия снабжала их клиентурой и, в первую очередь, императоры. Например, в 792 году Константин VI, собираясь дать битву болгарам, консультируется с астрологами, сопровождавшими армию. Один из них, Панкрат, обещает ему победу: он терпит сокрушительное поражение, и Панкрат оказывается среди мертвых[1439]. Излишне говорить, что подобные неудачи не разубеждали общество.
Особенно в XII веке астрология была в моде. Алексей Комнин был к ней неблагосклонен и упрекал ее в том, что она отвращает людей от веры в Бога, но, если он и не советовал ее, никогда не пытался запретить[1440]. Кроме того, интересно знать, что думала об астрологии его дочь, Анна Комнина. Она представляет ее как науку, открытую недавно (и здесь ее эрудиция подводит), которую древние, Платон или Манефон, не знали. Она признает, что эта наука (Επιστήμη) сделала большие успехи в правление ее отца, и признается, что сама ею занималась, но, добавляет она, чтобы познать ее тщетность (ματαιολογία)[1441].
После этих размышлений, обнаруживающих немало неуверенности, она дает некоторые сведения о главных астрологах своего времени. Сет (вероятно, сириец, судя по имени) предсказал смерть Роберта Гвискара в 1085 году. Египтянин из Александрии предсказывал будущее с помощью игральных костей, не пользуясь астролябией: базилевс сослал его в Родосто, обеспечив, однако, его содержание. Другой египтянин, Елевферий, был также знаменит своими предсказаниями. Афинянин Катанангкес предсказал смерть в императорской семье, но умер лев из дворцового зверинца. В другой раз он предсказал смерть Алексея, но в тот день умерла мать базилевса, Анна Далассина. Алексей не изгнал его из Константинополя, «потому что ложность его предсказаний достаточно показывала их тщетность»[1442].
Мануил Комнин, в отличие от своего деда, питал величайшее доверие к астрологии, как и большинство его близких и придворных[1443].
В 1154 году Мануил, воюя с королем Сицилии, направляет против него флот под командованием своего дяди Константина Ангела, но позволяет ему отплыть лишь после консультации со своими астрологами. Отплытие состоялось в тот момент, когда те заметили ошибку в своих расчетах. Мануил немедленно посылает к Константину быстроходную галеру с приказом вернуться, и флот отплыл вновь лишь после тщательного наблюдения за звездами. Экспедиция провалилась, Константин попал в плен, и Мануил был вынужден заключить мир с Гийомом I[1444]. Тот же базилевс поручил хронисту Михаилу Глике составить «Защиту Астрологии» против монаха из Пантократора, который напал на нее и объявил святотатством[1445]. Когда в 1180 году у него родился сын, он приказал составить его гороскоп, и, когда дело дошло до выбора имени, вспомнил предсказание, согласно которому императоров из династии Комнинов будет столько, сколько букв в слове αἷμα (кровь, род). Уже было три Комнина: новорожденный станет четвертым, если его имя начнется с Α: поэтому его назвали Алексеем[1446]. Незадолго до смерти его астрологи заставили его поверить, что он проживет еще 14 лет, и он был в этом убежден во время агонии, в то время как патриарх увещевал его подумать о спасении души[1447].
Если Мануил, блестящий и очень образованный ум, был так суеверен, что говорить о его посредственных и неспособных преемниках! Алексей III (1195-1203) был окружен свитой астрологов, без разрешения которых не смел сделать ни шагу, и выше уже упоминалось о его приключении, когда он ждал благоприятных знамений, чтобы отправиться из Большого дворца во Влахерны[1448].
В XIV веке Никифор Григора предпринял попытку вернуть научной астрономии подобающее ей место и занимался предсказанием затмений[1449], но это явление рассматривалось в Византии как предвестие важного события. Андроник II, который просил Григору составить прогноз, умер 13 февраля 1332 года, в возрасте 74 лет и 74 дней после солнечного затмения 30 ноября 1331 года[1450]. Совпадение было замечено. Тем не менее, Никифор Григора был одним из первых греков Средневековья, кто обличал искажение астрономии астрологами, из-за чего нажил себе много врагов[1451].
Можно сказать, что в Византии суеверия были многолики. Все средства были хороши, чтобы узнать будущее: игральные кости, зерна пшеницы, гадание на пепле, вид икон. «Не хватало только кофейной гущи[1452]».
Но пророчества не всегда были безобидны для власти. Многие получали предсказания от прорицателей, часто уважаемых, о верховной власти, как патриарх Евтихий – Юстину II за три года до его восшествия[1453], как монах – Льву Армянину и Михаилу Косноязычному[1454]. Другой монах якобы предсказал Льву Армянину 72 года правления, если он вновь уничтожит иконы[1455].
Феофил, имевший очень живой интерес к оккультным наукам, велел выпустить из тюрьмы, куда он посадил его как иконопочитателя, будущего патриарха Мефодия и, из-за его мудрости, взял с собой в поход против сарацин. Вскоре пленная сарацинка предсказала ему, что его сын наследует ему, а затем дом Мартиниаков долгие годы будет занимать трон[1456]. Немедленно базилевс заставил главу этого семейства постричься в монахи[1457].
Лев VI, чей причудливый характер имел некоторое сходство с характером Феофила, осуждал магию, но верил в прорицания и слыл сам прорицателем, как показывают приписываемые ему оракулы. На смертном одре он предсказал своему брату Александру, что тому осталось жить тринадцать месяцев[1458].
Само собой разумеется, что множество этих предсказаний выдумывалось задним числом, как показывает точность, с которой Никита, епископ Хон во Фригии, якобы раскрыл Мануилу Комнину все, что произойдет в его правление[1459].
Обращение к Божьему суду. – Противники оккультных наук, но желавшие знать будущее, прибегали к Божьему суду. Алексей Комнин, колеблясь между двумя планами кампании против турок, изложил их на двух табличках, которые торжественно, в присутствии духовенства и военачальников, положил на алтарь Святой Софии, а затем провел ночь в молитвах. На следующее утро священник взял одну из табличек: это была та, что рекомендовала наступление на турок, результатом чего стала победа при Филомелионе (1095)[1460].
Точно так же Андроник II, опасаясь за жизнь новорожденной дочери (нескольких он уже потерял), зажег двенадцать свечей в честь двенадцати апостолов, каждая свеча получила имя апостола. Ребенка назвали Симонндой, поскольку свеча святого Симона погасла последней[1461].
Толкование сновидений. – Сны занимали большое место в заботах людей. Мы уже говорили в другом месте, что среди книг, которые император брал с собой в походы, фигурировал «Онейрокритик» (толкователь снов) Артемидора, современника Марка Аврелия[1462] (1462), а также «Толкование предзнаменований и случайных событий» (βιβλίον συναντηματικόν).