– Нам точно хватит батареек? – тихо спрашивает она.
Фантом замирает, прижимая коленями раздувшийся рюкзак. Бросает взгляд на Софью.
Нет никакого «нам». Фантому батареек точно хватит. Ему вообще не понадобится свет.
– Взял два комплекта, – все-таки бурчит он, застегивая замок. – И пауэрбанк.
Фантом резко выпрямляется. Пошатывается из-за оттока крови. Перед глазами легкий туман. Кажется, он не ел с самого утра, перебиваясь кофе и сигаретами.
– Ты бледный. – Софья наконец заходит в комнату, нарушая негласно проведенную границу. – Фантом, если ты там упадешь, я тебя не вытащу.
Прозвище прилипло к нему еще в школе, когда он пугал учителей. Мальчик замирал над партой и монотонно скреб ногтями по дереву – искал идеальный звук. Но русичка этого не знала, вздрагивала и крестилась каждый раз.
Когда он начал заниматься музыкой, стал называться Фантомом, потому что это казалось прикольнее простецкого «Стас». Сейчас он и правда чувствует себя призраком. Духом Уралмаша, который превратился в антенну. Кажется, Софья – единственная, кто еще видит в нем что-то человеческое.
Девушка протягивает ему зажатый в кулаке шоколадный батончик. Он помят и явно пролежал в кармане штормовки не один день.
– Съешь. Сейчас. Иначе я тебя никуда не поведу.
Фантом пробегает взглядом по ее тонким пальцам, смотрит в лицо. В бледно-голубых, густо подведенных глазах нет прежней робости. Никогда еще Софья не была такой решительной.
– Я жду.
Фантом выхватывает подтаявший батончик и чувствует глухой укол раздражения, смешанный с благодарностью. Быстро разрывает обертку и заталкивает шоколад в рот. Приторная сладость бьет по рецепторам, бодрит затуманенный разум.
– Довольна? – невнятно спрашивает он, хватая рюкзак.
Софья молча кивает и отступает к стене. Вся ее решимость вновь испарилась, и Фантому кажется, что это было какое-то секундное помутнение. Голодная галлюцинация. Перед ним снова прежняя Софья, которая готова идти за ним куда угодно.
– Выходим, – сухо роняет Фантом и шагает к дверному проему.
Проверяет, взял ли штатив, – тот надежно закреплен сбоку. Софья торопливо топочет позади.
Гулкий хлопок двери перекрывает путь к отступлению. Башня ждет.
Помимо школьного погоняла, у него было множество других: «Псих», «Электро», «Тандерхантер»[3]. Потому что уже семь лет Фантом охотился за стихией.
Локации, что он посещал, люди из осторожности обходили стороной. А Фантом расставлял там сети-ловушки, привлекающие разряд небесного электричества. Всё для того, чтобы зафиксировать Голос молнии.
В первый раз никакой Голос Фантом, конечно, записывать не собирался. Просто хотел поймать на диктофон мощный громовой раскат, чтобы потом вплести его в семпл. Для этой цели он забрался на крышу родной девятиэтажки. Молния ударила в антенну рядом, и Фантома чуть не скинуло. Диктофон чудом не расплавился, но на записи был слышен лишь гулкий стук и разговор какого-то Борисова с каким-то Колесниковым. Фантом отложил ту запись и почти о ней забыл. А потом кто-то из одногруппников в универе включил во время перерыва подкаст о гибели подводной лодки в водах Баренцева моря. Фантом чуть вилку не выронил, когда услышал запись стука по обшивке. Один в один как на аудио с крыши.
«Хорошо, – подумал тогда Фантом, – наверняка произошел какой-то сбой, и я случайно записал кусок документалки с телика».
А потом ведущий подкаста назвал фамилии некоторых погибших подводников. После этого у Фантома осталось две версии про сделанную им запись. Либо это был чей-то странный, пугающий спектакль. Либо молния передала ему нечто такое, о чем он боялся даже подумать.
Фантому необходимо было проверить. Именно за этим он полез ловить молнию во второй раз. Тогда диктофон записал звонок из одной обрушенной в Штатах высотки. Фантом потом сверял его с сотней документальных передач. Но ни в одной из них запись не приводили без купюр. Только на стареньком диктофоне Фантома она сохранилась от первого до последнего вздоха.
С тех пор в его архивах уже осело эхо разорванной стали непотопляемого корабля, шепот погибших туристов с перевала и хриплое дыхание бывшего учителя из Ростова-на-Дону. Фантом ловко вплетал Голос молнии в сеты урбанистических звуков. Вот только никто, кроме него и, возможно, Софьи, не понимал ценности этих треков. Люди слушали первый, зевали и расходились кто куда. Им было невдомек, из чего состоит семпл, они хотели веселья.
Но сегодня все должно было измениться.
Над городом разворачивался образцовый фронт из книжек по метеорологии: плотный, иссиня-черный массив. Чем он мог быть заряжен, Фантом боялся даже предположить. А Белая башня должна была замкнуть на себе решающий удар.
В былые годы Фантом забрался бы на заброшенную телебашню в центре, но ту уже несколько лет как снесли. Поэтому оставалось уповать на то, что водонапорная конструкция из тридцатых тоже выступит идеальным приемником.
Во время недолгой дороги Софья молчит. Фантома это вполне устраивает. Он смотрит на хмурое небо, улавливая далекий шум машин по проспекту и шелест ветра в ветвях. Софья шагает не в такт аккомпанементу, но Фантом готов ее простить. Сейчас он готов простить всех и вся, лишь бы попасть на Башню.
Софья поднимает голову.
[3] В переводе с англ. «охотник за громом» (thunder – гром, hunter – охотник).