Это подтверждало предположения Лин Сяо. Память Ли Фэя была заперта, но не полностью стерта. Время от времени его истинная природа пробивалась на поверхность.
На третью ночь в столице она решила действовать. Дождавшись глубокой полуночи, когда дворцовая стража сменилась и новые караульные еще не полностью освоились на постах, Лин Сяо покинула гостиницу.
Она использовала теневую магию, чтобы слиться с тенями зданий и незаметно приблизиться к дворцовым стенам. Высокие каменные стены были увенчаны острыми шипами и патрулировались стражниками, но для того, кто мог превращаться в тень, это не было серьезным препятствием.
Лин Сяо нашла темный участок стены, где свет факелов не доставал, и буквально "потекла" по камням вверх, превратившись в плоскую тень. Она перебралась через стену между двумя патрулями и оказалась в внешнем дворе дворца.
Здесь было сложнее. Двор был хорошо освещен фонарями, а стражников было много. Но Лин Сяо изучила их маршруты и нашла слепые зоны. Перемещаясь от тени к тени, она проникла во внутренние покои дворца.
Сад Утренней Росы находился в восточной части дворцового комплекса. Это было красивое место — искусственные пруды с лотосами, изящные мостики, беседки среди цветущих деревьев. Но сейчас, в предрассветной тьме, сад выглядел загадочно и немного зловеще.
Лин Сяо спряталась в беседке и стала ждать рассвета. Согласно информации, полученной в тавернах, капитан Ли Фэй всегда приходил сюда на утреннюю тренировку с первыми лучами солнца.
Она не ошиблась. Когда небо начало светлеть, в сад вошел высокий мужчина в доспехах дворцовой гвардии. Даже в полумраке было видно, что он двигается с грацией опытного воина.
Ли Фэй был именно таким, как показывали видения предков — высоким, стройным, с мускулистым телосложением воина. Лицо его было открытым и честным, но в глазах читалась внутренняя борьба, словно он пытался вспомнить что-то важное.
Он разделся до пояса, отложил доспехи и взял учебный меч. То, что Лин Сяо увидела дальше, поразило её. Ли Фэй выполнял комплекс упражнений, которые она узнала по древним свиткам — это был "Танец Пяти Стихий", боевое искусство, известное только Хранителям Равновесия.
Его движения были технически правильными, но неполными, словно он помнил форму, но забыл содержание. Ему не хватало понимания того, как управлять энергией стихий во время боя.
После часовой тренировки Ли Фэй остановился, тяжело дыша. Он потер виски, словно у него болела голова.
— Опять эти странные сны, — пробормотал он. — Что они означают?
Это был подходящий момент. Лин Сяо вышла из укрытия, стараясь двигаться медленно и нетрожающе.
— Это не сны, — тихо сказала она. — Это воспоминания.
Ли Фэй мгновенно развернулся к ней, автоматически принимая боевую стойку. Его реакция была молниеносной — признак настоящего мастера.
— Кто ты? — спросил он, не опуская меча. — Как ты проникла во дворец?
— Меня зовут Лин Сяо, — ответила она, держа руки поднятыми в миролюбивом жесте. — И я пришла напомнить тебе, кто ты на самом деле.
— Я знаю, кто я. Капитан Ли Фэй, командир третьего отряда дворцовой гвардии.
— Нет, — покачала головой Лин Сяо. — Это только та роль, которую ты играешь. На самом деле ты Хранитель Равновесия, мастер стихии Металла, один из Девяти избранных для защиты мира от сил тьмы.
Ли Фэй нахмурился, но меч не опустил.
— Хранители Равновесия — это легенды. Сказки для детей.
— Тогда объясни мне, откуда ты знаешь Танец Пяти Стихий? — спросила Лин Сяо.
Ли Фэй замер. Это был хороший вопрос. Он действительно не помнил, где выучился этим движениям. Они просто были в его памяти, словно всегда там находились.
— Я не знаю, — медленно ответил он. — Эти движения приходят сами собой, когда я тренируюсь.
— Потому что это часть твоей истинной природы, — объяснила Лин Сяо. — Твоя память была заперта, но навыки остались в мышцах, в костях, в самой душе.
Она достала свиток с Заклинанием Пробуждения, полученным от предков.
— Позволь мне вернуть тебе то, что было отнято.
Ли Фэй колебался, глядя на светящийся свиток. Здравый смысл подсказывал ему не доверять чужачке, которая проникла во дворец ночью. Но что-то глубоко внутри откликалось на её слова.
— Это будет больно? — спросил он.