— Возможность создавать, а не только разрушать. Возможность растить, а не только защищать. Возможность любить, а не только служить.
Она снова посмотрела на Лю Чэня, и на этот раз в её взгляде не было страха.
— Расскажите нам про свою историю, — попросила Хуа Мэй. — Как все начиналось?
Лин Сяо засмеялась.
— Какая там история? Мы только сегодня по-настоящему поговорили об этом.
— Но что-то же было раньше?
— Было понимание, — ответил Лю Чэнь. — Сначала я видел в ней того, кто может меня спасти. Потом — того, кто понимает мою боль. А потом понял, что просто хочу быть рядом с ней, что бы ни случилось.
— А ты? — Хуа Мэй повернулась к Лин Сяо.
— А я долго боялась признаться себе в том, что чувствую, — честно ответила та. — Мне казалось, что если полюблю, то стану хуже служить людям.
— И что изменило твое мнение?
— Понимание того, что любовь не отнимает силы, а дает их. Что человек, у которого есть за что бороться, сражается лучше того, кто борется только из долга.
Ли Фэй кивнул.
— Я понял это, когда встретил Хуа Мэй. Раньше я ковал оружие, потому что так надо. А теперь создаю красивые вещи, потому что хочу, чтобы мир, в котором она живет, был прекраснее.
Наступил теплый вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого. В саду зажглись первые светлячки, а воздух наполнился ароматом цветущих деревьев.
— Знаете, что мне нравится больше всего в нашем новом мире? — сказала Хуа Мэй.
— Что?
— То, что в нем есть место для обычного счастья. Не героического, не эпического — просто человеческого.
— Ты права, — согласилась Лин Сяо. — Мы так долго сражались за право людей на жизнь, что забыли — жизнь это не только выживание. Это еще и радость, и любовь, и простые удовольствия.
— Мэй Линь всегда это понимала, — тихо сказал Лю Чэнь. — Она видела красоту в каждом дне, ценила каждый момент счастья.
— Расскажи нам о ней еще что-нибудь, — попросила Хуа Мэй. — Что она любила делать?
Лицо Лю Чэня осветилось воспоминаниями.
— Она обожала готовить. Не потому что это было её обязанностью, а потому что ей нравилось делать людей счастливыми. Могла провести полдня на рынке, выбирая самые лучшие продукты, а потом весь вечер колдовать над ужином.
— А что получалось лучше всего?
— Сладости. Она делала потрясающие пирожки с красными бобами и лунные пряники. Всегда говорила, что жизнь достаточно горькая, чтобы не добавлять в неё сладости.
— Мудрая была женщина, — заметил Ли Фэй.
— Очень мудрая. И знаете что? Я думаю, она была бы рада, что я снова могу любить.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что она всегда хотела, чтобы люди вокруг неё были счастливы. Даже если это счастье было без неё.
Лин Сяо почувствовала, как последние остатки неуверенности покидают её сердце. Если покойная возлюбленная Лю Чэня была такой, какой он её описывал, то она действительно благословила бы его новую любовь.
— Я хочу кое-что показать, — сказал Лю Чэнь, поднимаясь со скамейки.