Хэй Ин усмехнулся и поднял руку. Воздух вокруг неё начал темнеть, формируя клинок из чистой тьмы.
— Тогда умри, как подобает человеку — в муках!
Он бросился в атаку, но Лю Чэнь не стал защищаться. Вместо этого он сделал нечто неожиданное — обнял демона.
— Прости меня, — прошептал он. — Прости за то, что превратил твою боль в оружие. Прости за то, что использовал твое страдание для своих целей.
Теневой клинок замер в дюйме от сердца Лю Чэня.
— Что что ты делаешь? — хрипло спросил Хэй Ин.
— То, что должен был сделать тысячу лет назад. Прошу прощения у того, кого изуродовал.
— Я не хочу твоих извинений! Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдаю я!
— Я страдаю. Каждый день. Но страдание не должно порождать новое страдание.
Хэй Ин попытался пронзить Лю Чэня клинком, но рука не слушалась. Слезы потекли по его лицу — первые слезы за тысячу лет.
— Почему ты не защищаешься? Почему не мстишь мне за все зло, которое я причинил?
— Потому что месть не вернет твою семью. Не исцелит твою боль. Не сделает мир лучше.
— Тогда что же сделает?
— Прощение. Себе и другим. И выбор — каким ты хочешь быть дальше.
Теневой клинок растворился. Хэй Ин рухнул на колени, рыдая как ребенок.
— Я не знаю, как жить с этой болью, — прошептал он. — Она поглощает меня изнутри.
— Научишься. Я помогу. Мы все поможем.
В этот момент на площадь ворвались остальные Хранители. Лин Сяо увидела сцену — Лю Чэнь обнимает рыдающего демона — и поняла, что произошло еще одно исцеление.
— Как ты это сделал? — спросила она, подходя ближе.
— Выбрал прощение вместо мести, — ответил Лю Чэнь. — Понял, что он тоже жертва — жертва своей собственной боли.
Хэй Ин поднял голову.
— Я не заслуживаю прощения, — сказал он. — Я убил так много людей.
— Никто из нас не заслуживает прощения, — ответила Лин Сяо. — Именно поэтому оно и ценно.
— Что теперь со мной будет?
— Ты будешь учиться жить заново, — сказал Лю Чэнь. — Искать способы загладить причиненное зло.
— А если не получится?
— Тогда будешь пробовать снова. И снова. Пока не получится.
Хэй Ин встал и посмотрел на тела убитых им людей.
— Они уже не воскреснут. Их семьи не простят.
— Возможно. Но это не значит, что нужно перестать пытаться стать лучше.