— Вас просят задержаться.
Копец остановился.
— Кто?
Человек посмотрел на него так, словно вопрос был лишним.
— Товарищ Сталин.
На мгновение всё окружающее словно отодвинулось. Копец знал, что рано или поздно этот разговор состоится. После Москвы, испытаний, докладных, изменений в округе и слишком большого количества предложений, которые неожиданно начали давать результат, иначе быть просто не могло. Он даже готовился к нему. Только одно дело мысленно представлять разговор со Сталиным, сидя в кабинете в Минске, и совсем другое — услышать, что до него осталось несколько минут.
— Сейчас?
— Сейчас.
Копец посмотрел вслед расходившимся участникам совещания. До двадцать второго июня оставалось меньше шести месяцев. Он поправил гимнастёрку.
— Ведите.
Глава 11
Момент истины
До кабинета Сталина оказалось идти совсем недолго. Копец шёл вслед за сопровождавшим его сотрудником аппарата и старался не думать о том, что через несколько минут ему, возможно, придётся провести самый сложный разговор за всё время своего пребывания в этом мире. Да и пожалуй не только, а самый сложный разговор за всю свою жизнь. Вовсе не потому, что он боялся Сталина больше, чем следовало бояться человека, способного одним решением изменить судьбу любого из находившихся сейчас в Кремле. К этому Копец был готов. Гораздо хуже было другое: он слишком много знал и одновременно не мог воспользоваться большей частью этого знания напрямую. Сказать правду? И какую именно правду? Что Германия нападёт двадцать второго июня? Что первый удар придётся по аэродромам, штабам, узлам связи, складам? Что фронт посыплется, Минск будет потерян, а огромные массы войск окажутся в окружении? Что через считаные недели немецкие танки уйдут на сотни километров в глубину страны? После такого рассказа оставалось только объяснить, откуда командующий авиацией Западного особого военного округа знает будущее с точностью до числа. В лучшем случае посчитают сумасшедшим, в худшем шпионом или врагом, и второе скорее.
Нет. Этого нельзя было делать, но и молчать теперь становилось всё труднее. Сотрудник остановился перед дверью.
— Подождите здесь, товарищ генерал-майор.
Копец молча кивнул, ждать пришлось недолго. Через пару минут дверь открылась, и его пригласили войти. Сталин сидел за столом, а перед ним лежало несколько папок, одна была раскрыта. Копец успел заметить знакомое слово на верхнем листе — «авиация».
— Здравствуйте, товарищ Копец.
— Здравия желаю, товарищ Сталин.
— Садитесь.
Копец сел, Сталин не торопился начинать разговор. Он перелистнул несколько страниц, сделал пометку карандашом и только после этого поднял глаза.
— Вы сегодня интересно докладывали.
Копец промолчал, не понимая, требовался ли его ответ.
— Особенно про диверсантов, — продолжил Сталин. — Обычно командиры не любят рассказывать начальству, как их победили на собственных учениях.
— Значит, плохо проводили учения, товарищ Сталин.
— Почему?
— Если заранее известно, что наши обязательно победят, зачем тогда вообще противник?
Сталин слегка прищурился.
— А вы любите проигрывать?
— Нет.
— Но проиграли.
— Один раз на учениях лучше, чем один раз в настоящем бою. На учениях после поражения можно собрать людей, показать на карте, где ошиблись, и повторить. В бою второго раза может не быть.