— А почему именно овощи?
Копец пожал плечами:
— А чем вам овощи не нравятся?
— Нравятся.
— Вот и прекрасно.
С заднего ряда донеслось:
— Особенно кабачки.
Лётчики засмеялись.
— Кабачкам смеяться будете, когда собьёте. А сейчас смотрим сюда.
Указка снова легла на карту.
— Главная ошибка сегодня. Первая пара увидела цель здесь. Вторая уже шла слева. Что сделал Огурец-один?
— Начал сближение.
— Зачем?
Лётчик поднялся:
— Мог перехватить раньше.
— А если это не одиночный разведчик, а приманка?
— Тогда…
— Вот именно. Вы получили информацию только об одном самолёте. Это не означает, что других нет. Война накажет за привычку считать, что видишь всё поле целиком.
Он дал лётчику сесть.
— И ещё. Радио не предназначено для литературного творчества. Чем меньше слов, тем лучше. Если одной фразой можно передать ситуацию, не надо рассказывать биографию кабачка.
Снова засмеялись.
— Это относится и к огурцам.
Пилотаж отрабатывали отдельно. Копец давно перестал пытаться сделать из каждого лётчика воздушного акробата. Некоторые вещи были доступны только очень хорошим пилотам, и требовать их от всех означало получить разбитые самолёты и погибших людей ещё до войны. Зато несколько приёмов можно было довести до уровня рефлекса. Главным преимуществом «Чайки» оставалась манёвренность. Главным недостатком — скорость. Следовательно, пытаться вести бой так, как будто И-153 способен на равных состязаться с Bf 109 в разгоне, наборе высоты и вертикальном манёвре, было самоубийством.
Для учебных боёв выделили несколько более скоростных машин. Их задача была простой: действовать так, как должен действовать противник, имеющий преимущество в скорости. Не ввязываться в горизонтальную карусель, атаковать с превышения, после прохода уходить вверх и снова набирать положение для атаки. Первые бои получились неприятными. «Чайки» привычно пытались тянуться вслед за уходящим противником, теряли скорость и через несколько секунд сами оказывались под повторным ударом. После посадки Копец собрал лётчиков прямо возле самолётов.
— Ещё раз. Что вы делаете, когда немец прошёл сверху и ушёл вверх?
— Не тянемся за ним.
— Почему?
— Потеряем скорость, а он развернётся и ударит сверху.
— Значит?
— Остаёмся внизу, держим пару, заставляем его снова спускаться.