— Не я его разработал.
— Я знаю. Вы предложили идею. Другие люди стали её разрабатывать. С самолётами то же самое. С винтовками то же. С организацией авиации — опять то же. Вы, товарищ Копец, или очень любопытный человек, или очень беспокойный.
— Одно другому не мешает.
Сталин посмотрел на него и неожиданно усмехнулся.
— Это верно.
Несколько секунд он молчал.
— Хорошо. Давайте без докладов. Здесь их и без вас хватает. Скажите мне другое. Как вы представляете следующую большую войну?
Копец начал, осторожно подбирал слова.
— Быстрой, товарищ Сталин. По крайней мере в начале. Противник постарается не дать нам времени на нормальное развёртывание. Первый удар будет нанесён не только по войскам на границе. Постараются сразу нарушить управление, связь, работу аэродромов, уничтожить авиацию на земле, захватить мосты и важные узлы. После этого в образовавшиеся разрывы пойдут подвижные соединения. Противник знает, долгую войну на истощение ему не выиграть, у нас просто больше людей, ресурсов и территории.
— Вы говорите о немцах.
Это не было вопросом.
— Да.
— Почему именно они?
— Потому что другого противника на западе, способного на такую войну, сейчас нет.
— У нас с Германией договор о ненападении.
— Есть.
— И вы считаете, что Германия его нарушит?
Копец посмотрел Сталину прямо в глаза.
— Считаю.
Тишина стала почти физической.
— Почему?
— Потому что договор выгоден Германии, пока он ей нужен. Гитлер уже показал, сколько стоят его договоры, когда обстоятельства меняются. Польша, Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Франция. Я не вижу причин считать, что к нам он отнесётся иначе. Да и вся истории мира показывает, западные страны заключают договора только с равными и соблюдают их только до того момента, пока он им выгоден самим, а затем такой договор стоит дешевле бумаги, на которой он написан.
— Но Англия ещё воюет.
— Именно поэтому у него есть причина торопиться.
Сталин чуть приподнял бровь.
— Объясните.
— Если Англия не сдаётся, война затягивается. Высадиться через Ла-Манш немцы пока не смогли. Английский флот не даст это сделать, будь у Гитлера сухопутный коридор и Англия уже пала бы. Значит, перед Гитлером встаёт выбор: продолжать давить Англию или попытаться убрать нас, пока на континенте у него нет другого сильного сухопутного противника. Если он решит, что Советский Союз можно разгромить за одну кампанию, он может рискнуть.
— Может. А может не рискнуть.
— Может.
— Тогда почему вы так торопитесь?