Капитан разведчиков спросил:
— Повторим?
— Обязательно. Через месяц.
Комендант мрачно посмотрел на него. Копец заметил это и добавил:
— Только другой группой и без предупреждения. И если в следующий раз они найдут ещё одну дыру, благодарность получит тот, кто её нашёл, а не тот, кто сумел красиво скрыть.
Через три дня проверяли уже не землю, а небо. Самолёт, изображавший противника, поднялся с другого аэродрома. Маршрут экипаж получил в запечатанном конверте непосредственно перед вылетом. Ни посты ВНОС, ни дежурная смена на проверяемом аэродроме времени появления цели не знали. Копец сидел возле телефона с секундомером. Первое сообщение пришло с дальнего поста.
— Воздушная цель. Одиночный самолёт. Курс…
Оператор быстро записал данные и передал дальше. Копец нажал кнопку секундомера. Через некоторое время телефон ожил снова. Второй пост подтвердил цель и уточнил направление. Данные легли на карту. Если наблюдатели не ошиблись, самолёт шёл не прямо на аэродром, а немного севернее.
— На аэродром.
Дежурный передал команду. Снаружи почти сразу взревели моторы. Пара «Чаек» уже стояла подготовленной, пилоты находились рядом, поэтому чудес не произошло: они просто сделали то, что многократно отрабатывали. Первый самолёт начал разбег, за ним второй.
— Взлёт.
Копец остановил секундомер и записал результат.
— Лучше.
Начальник связи заглянул через плечо:
— Намного.
— Всё равно долго.
— Иван Иванович, если ещё сокращать, пилотов придётся прямо в кабинах держать.
— В боевой готовности и будем.
— Постоянно?
— Не постоянно. Дежурные пары. Остальные по степени готовности. Главное, чтобы никто двадцать минут не искал лётчика, потом ещё десять — механика, а после выяснял, кто должен дать разрешение на взлёт.
На карте появилась новая отметка.
— Третий пост видит.
— Хорошо. Передавайте курс.
Через несколько минут из динамика послышались голоса.
— Огород, я Огурец-один. Вижу кабачок.
Начальник связи невольно улыбнулся.
— Огурец-один, я Огород. Кабачок один?
— Один. Высоко растёт.
— Принял. Помидоры пошли налево.
Копец покосился на радиста. Тот сидел с совершенно невозмутимым лицом.