— Боевая получится тяжелее Як-1 и немного медленнее.
— Война — это не соревнование на одну цифру. Молодой лётчик должен иметь самолёт, который прощает больше ошибок, а полку нужны учебные машины, на которых можно готовить пополнение.
Яковлев снова посмотрел на чертёж.
— Только не делайте из него грузовик. Истребитель должен оставаться истребителем.
Первый заводской бронетранспортёр выглядел уже совсем иначе, чем машина, которую несколько месяцев назад сварили в окружных мастерских. Общая форма бронекорпуса сохранилась, остались рациональные углы наклона листов, полноценные передние двери и бронированная защита радиатора, но достаточно было посмотреть на ходовую, чтобы понять: перед ними уже не обычный грузовик в броне.
Широкие односкатные колёса стояли и спереди, и сзади. Задних спарок не было, привод шёл на обе оси, раму усилили, а передний ведущий мост и раздаточная коробка сразу выдавали машину, предназначенную не только для движения по шоссе. Федоренко присел возле переднего колеса.
— Шире штатного?
— Существенно, — ответил заводской инженер. — Спарка на мягком грунте нам не понравилась. Между колёсами набивается грязь, а широкая односкатная шина даёт меньшее удельное давление.
— Передний мост ведущий?
— Да.
— Через грязь гоняли?
— Вчера.
— Глубокую?
— Среднюю.
— Значит, не считается. Найдите глубокую и загоните так, чтобы экипаж сам выбирался.
— Если не выберется?
— Тогда узнаем, что надо переделать.
Федоренко заглянул внутрь, осмотрел отделение управления и крепление под «Максим», затем выбрался наружу.
— Сколько сможете делать в месяц?
Инженер сразу перестал улыбаться.
— Смотря сколько дадут ведущих мостов. С бронекорпусами проще. Узкое место — мосты, раздаточные коробки и часть трансмиссии.
— А если унифицировать с полноприводным армейским грузовиком?
— Тогда значительно легче.
— Вот от этого и пляшите. Мне не нужен великолепный бронетранспортёр, который можно выпускать по десять штук в месяц. Нужен хороший, который можно делать сотнями.
К середине октября первые изменения добрались до частей, где фамилию Копеца вообще никто не слышал. В одном из истребительных полков Киевского особого военного округа командир эскадрильи стоял перед шестью лётчиками и объяснял то, над чем сам ещё месяц назад посмеивался.
— Основная боевая единица?
— Пара.
— Звено?
— Две пары.
— Почему не три самолёта?