— Он начал у себя, — ответил Шапошников. — Мы посмотрели результаты и решили распространить отдельные мероприятия. Наиболее важным считаем сокращение времени прохождения сообщения.
Сталин постучал пальцем по подчёркнутой строке:
— Вот это мне тоже понравилось. Минуты считать проще, чем количество совещаний. Самозарядные винтовки?
— Для БАО и подразделений охраны, — уточнил Тимошенко. — Только вместо положенных по штату магазинных. Никакого дополнительного увеличения количества стрелкового оружия.
— А пистолеты-пулемёты?
— Просит.
— Много?
— Хотел бы много, получает мало.
— Значит, не всё ему дают.
— Далеко не всё.
— Это хорошо.
Рычагов всё-таки улыбнулся, но Сталин уже смотрел в другую бумагу.
— А самолёты?
— Там сложнее, — ответил Рычагов. — Копец самолётов не проектировал и конструкторам чертежей не давал. Высказал несколько предложений по тому, какие машины, по его мнению, понадобятся ВВС. Мы их рассмотрели, часть сочли разумной и передали конструкторам уже как задания или пожелания ВВС.
— Поликарпову?
— Да.
— Яковлеву?
— Да. Таиров свою машину разрабатывал независимо, но после всего этого мы внимательнее посмотрели и на его ОКО-6.
Сталин перелистнул несколько страниц.
— Поликарпов?
Рычагов поморщился:
— Самолёт есть. Нормального двигателя нет. М-90 не готов, М-71 тоже. В результате готовый планер стоит и ждёт.
— А этот? М-81.
— Есть. Государственные стендовые испытания прошёл, но для окончательного варианта И-185 слабоват.
— А для испытаний самолёта?
Рычагов не ответил сразу. Шапошников пришёл ему на помощь:
— Пригоден. На нём можно отрабатывать управляемость, шасси, механизацию, вооружение и другие элементы, не ожидая окончательного двигателя.
Сталин посмотрел на Рычагова:
— Почему этого ещё не сделали?
— Надеялись получить более подходящий мотор.