— Значит, разгоняйтесь, уходите к своим и зовите помощь. Четыре пушки не делают вас бессмертными.
Копец слушал и не вмешивался. Говорили правильно. Ближе к вечеру провели первую совместную тренировку. Без стрельбы и без настоящего противника. Немецкие бомбардировщики изображали несколько транспортных самолётов, а Яки должны были обозначить истребительное прикрытие. Двенадцать И-185 ушли выше и впереди. Та-3 держались ниже, сохраняя скорость. На первой попытке всё получилось плохо. И-185 слишком рано связались с Яками, Та-3 начали перестраиваться перед самой атакой, две пары растянули строй, и к условным бомбардировщикам группа подошла не единым ударом, а несколькими отдельными звеньями. Копец остановил упражнение. После посадки никого не ругал.
— Ещё раз.
Во второй попытке И-185 не полезли в затяжной бой. Они заставили условное прикрытие подняться навстречу, прошли через него и ушли выше, вынуждая Яки разворачиваться. Та-3 в это время сохранили строй и вышли к транспортникам почти одновременно.
— Уже лучше, — сказал Копец, глядя вверх.
До настоящего боя было ещё далеко. Немцы не станут летать по заранее известному маршруту. Они будут стрелять. «Мессершмитты» не позволят спокойно разыграть учебную схему. Кто-то обязательно ошибётся, кто-то опоздает, кто-то потеряет ведомого, а противник сделает не то, чего от него ждут. Но теперь хотя бы каждый знал свою задачу. И-185 не должен был обязательно сбивать немецкое прикрытие. Ему достаточно было оттащить его от бомбардировщиков. Та-3 не должен был вступать в драку с истребителями. Ему нужно было пройти к строю бомбардировщиков, ударить и выйти. Только вместе эти две группы превращались в тот самый кулак, о котором Копец говорил последние дни. Копец некоторое время молчал. Потом посмотрел на карту. Если немец действительно собирал крупный удар, ему требовалась цель. Причём цель настолько важная, чтобы ради неё поднять большое количество бомбардировщиков и обеспечить серьёзное прикрытие. Вариантов было несколько. Железнодорожный узел. Переправы. Скопление отходящих войск. Аэродромы. Штаб. Он пока не знал, куда именно пойдут немцы. Но впервые с начала войны у него появлялось средство, которым можно было не просто помешать налёту. Можно было встретить его. По-настоящему. Копец ещё раз посмотрел на Та-3, потом перевёл взгляд на карту, где далеко восточнее границы продолжали медленно перемещаться обозначения армий Павлова.
— Никого не дробить, — сказал он.
Начальник штаба понял сразу.
— Ни И-185, ни Та-3?
— Ни одного самолёта в бой. Яки работают как работали. Эти пока только тренируются.
— Даже если армия запросит?
— Даже если запросит.
— А если немец ударит раньше, чем мы поймём куда?
Копец повернулся к нему.
— Тогда будем решать по обстановке. Но двадцать четыре Та-3 и двенадцать И-185 остаются одним кулаком. Мы слишком долго дрались растопыренными пальцами.
Начальник штаба кивнул.
— Понял.
Он ушёл передавать распоряжение. Копец остался возле новой машины. Техник уже открыл один из люков, кто-то подтащил тележку, перегонщик продолжал что-то объяснять будущему пилоту, показывая руками особенности управления. Обычная аэродромная работа, каких за последние недели Иван Иванович видел сотни. Только самолёт был необычным. И задача для него тоже должна была быть необычной. Копец положил ладонь на нагретую солнцем обшивку крыла. В другом мире эта машина осталась почти незаметной страницей истории. Здесь у неё появился шанс написать свою. Оставалось только дождаться немцев.
Глава 21
Королевская крыса
Разведчик вернулся незадолго до полудня, и уже через двадцать минут плёнка лежала на столе перед Копцом. Фотографии ещё пахли химикатами, отдельные участки получились смазанными, однако и того, что удалось рассмотреть, оказалось достаточно: на двух немецких аэродромах количество бомбардировщиков заметно увеличилось, рядом с ними стояли истребители, а на третьей площадке, которую ещё несколько дней назад использовали преимущественно транспортники, теперь тоже появились боевые машины. Иван Иванович несколько минут рассматривал снимки, после чего отодвинул их и повернулся к начальнику разведки.
— Ваше мнение?
— Готовят крупный удар. Куда именно, пока сказать не могу. Радиоперехват подтверждает повышенную активность, но конкретной цели не называет. Может быть железнодорожный узел, может быть переправы, может быть один из наших аэродромов.
— Штаб фронта?
— Предупреждён.
Копец поднялся и подошёл к карте. За последние недели она изменилась настолько, что временами казалась картой другой войны: флажки и условные обозначения постепенно смещались на восток, аэродромы, которые ещё недавно считались тыловыми, теперь оставались за линией фронта, а рядом с новыми площадками появлялись свежие пометки. Павлов продолжал отход, и до старых укреплённых районов оставалось уже совсем немного. Немцы тоже это понимали. Если советские армии успеют организованно занять подготовленный рубеж, подтянуть артиллерию, восстановить связь, пополнить боеприпасы и привести в порядок потрёпанные части, наступление неизбежно замедлится ещё сильнее. Значит, противнику требовалось помешать этому сейчас, пока колонны ещё двигались по дорогам, эшелоны шли на восток, а штабы меняли места расположения.
— Железнодорожный узел, — сказал Копец.
Начальник разведки посмотрел на карту.
— Почему именно он?
— Потому что я на их месте бил бы туда. Через него сейчас проходит слишком много всего: боеприпасы, горючее, пополнение, эвакуация. Разнесут станцию и подходы — получим пробку на сутки, если не больше. А через сутки немцы уже попробуют достать её артиллерией или прорваться ближе.
— Может быть и переправа.