Перегонщик задумался.
— Тяжёлая.
— Это я вижу.
— Разгоняется хорошо. На скорости слушается нормально. На малой чувствуется масса. Виражиться на ней против лёгкого истребителя я бы не полез.
— И правильно.
— Зато пушки…
Он улыбнулся.
— Стреляли?
— На полигоне. Когда все четыре одновременно бьют, кажется, будто самолёт кто-то назад дёргает. Копец подошёл ближе и посмотрел на стволы. Четыре ВЯ-23. Ещё недавно это существовало только в требованиях, расчётах, спорах и обещаниях конструкторов. Теперь металл был перед ним.
— Задержки?
— Были на первых машинах. На этих вроде устранили. Нам говорили короткими очередями работать.
— И будете короткими. Длинная вам не понадобится.
Лётчик кивнул. Копец представил впереди строй Heinkel или Junkers. Одну секунду огня. Может быть, даже меньше. Если попасть правильно, второй атаки действительно могло не потребоваться.
— Иван Иванович! — позвал его начальник штаба. Копец обернулся.
— Что?
— Из штаба фронта. Срочно.
На несколько мгновений ему показалось, что немцы снова где-то прорвались, но сообщение оказалось другим. Воздушная разведка отмечала увеличение активности на немецких аэродромах. Подтягивались бомбардировщики, прибывали новые машины, на нескольких площадках резко выросло количество самолётов. Радиоперехват тоже фиксировал необычное оживление. Пока это ничего не доказывало. Немцы могли готовить удар по железнодорожным узлам, аэродромам, переправам или войскам Павлова. Могли перебрасывать авиацию на другой участок. Могли просто восполнять потери. Но Копец слишком давно воевал — пусть часть этой войны и происходила когда-то совсем в другой жизни, — чтобы не обращать внимания на совпадения.
— Сколько насчитали?
Ему назвали предварительные цифры. Много. Очень много.
— Когда смогут уточнить?
— Следующий разведчик уже в воздухе.
Копец посмотрел на только что прибывшие Та-3. Двадцать четыре машины стояли у лесной кромки, техники уже начинали осмотр после перелёта, а пилоты переговаривались возле самолётов, ещё не зная, что времени на спокойное знакомство с новой техникой у них может оказаться значительно меньше, чем хотелось бы.
— И-185?
— Все двенадцать исправны. Сегодня закончили тренировочные полёты.
— Боекомплект?
— Полный.
— Лётчики?
— Готовы.
С Та-3 положение было хуже. Перегонщики знали машину, но тем, кому предстояло на ней воевать, ещё требовалось хотя бы несколько вылетов. Копец понимал, что полноценного переучивания за день не существует, поэтому поставил задачу проще: взлёт и посадка, набор высоты, работа в строю, выход на линию атаки и отход после неё. Пушки пока не трогали. Сначала нужно было научиться подводить к цели сам самолёт. Через два часа в воздух поднялась первая шестёрка. Та-3 набирали высоту не так легко, как одномоторные истребители, зато после разгона шли уверенно. В строю чувствовалась масса машины: запоздал с движением ручки — и исправлять ошибку приходилось уже не одним коротким движением. После посадки пилотов собрали прямо у стоянок.
— Забудьте про виражный бой, — сказал командир группы. — Если «мессер» сел на хвост, не начинайте доказывать ему, что эта машина тоже истребитель. Для этого рядом будут другие. Один из лётчиков спросил: — А если других рядом не окажется?