— Что сняли?
— С одного прицел пытались.
— Найти умника. Прицел вернуть. Умника отправить помогать ремонтникам. Руками. Может, тогда поймёт, что война только началась и немецких танков нам ещё понадобится много.
На этом с трофеями можно было бы закончить, если бы поле боя состояло только из немецкой техники. Но на нём стояли и советские машины. Некоторые сгорели полностью, другие можно было восстановить. Третьи уже никогда не смогли бы двигаться своим ходом, но башни и орудия оставались исправными. Павлов вышел из штаба, когда к нему подвели командира одной из эвакуационных групп. Тот выглядел так, словно не спал со времени начала войны.
— Что не получается?
— Тягачей не хватает, товарищ генерал. Теперь немецкие появились, стало легче, но всё равно не успеваем. Если всё тащить назад…
— Всё назад тащить не надо.
Командир удивился.
— А куда?
— Показывайте.
Карту развернули прямо на капоте автомобиля.
Павлов провёл пальцем по дороге.
— Вот переправа. Сколько будем её удерживать?
— По плану минимум несколько дней.
— Рядом повреждённые танки есть?
— Т-26 два. Один ходовую разбил, у второго двигатель.
— Башни работают?
— У одного точно. Второй надо смотреть.
— Первый туда. Выкопать капонир, посадить по башню. Двигатель снять, если мешает буксировке и уже всё равно мёртвый. Боекомплект, запас, выход назад подготовить заранее.
Командир посмотрел на Павлова уже иначе.
— Как неподвижную огневую точку?
— А зачем нам исправная сорокапятка на свалке?
Павлов показал дальше.
— Здесь перекрёсток. Здесь мост. Здесь дорога идёт между лесом и болотом. Всё равно будем отходить через эти места. Выбирайте позиции заранее. Машины, которые быстро восстановить нельзя, но которые ещё способны стрелять, не бросать.
— А потом, когда отойдём дальше?
— Потом часть потеряем. Война. Но пока они стоят на рубеже, пусть стреляют. Те, что можно заранее оттащить глубже, ставьте на следующем.
— КВ тоже?
Павлов резко посмотрел на него.
— КВ и Т-34 вытаскивать все.
— Даже если серьёзно повреждены?