Фон Бок прочитал его дважды.
Потом посмотрел на отметки потерянных дорог, на донесения о русских танках, на исчезнувшие транспортные колонны, на запросы о горючем и боеприпасах.
— Завтра наступление должно быть продолжено, — произнёс начальник штаба.
Фон Бок поднял глаза.
— Чем?
Никто не ответил.
Он снова посмотрел на карту.
— Сначала заставьте русских перестать наступать на нас.
В комнате повисла тишина.
Барбаросса продолжалась, но впервые с её начала немецкому командованию пришлось думать не о том, насколько далеко оно продвинется завтра, а о том, как вернуть себе сегодняшний день.
Глава 17
Первые трофеи
Утро 25 июня началось для генерала Павлова с трофеев. Вчера вечером о них докладывали между делом. Захвачена колонна, взяты несколько танков, найдены брошенные автомобили, подобраны немецкие орудия. На фоне общего результата контрудара всё это казалось подробностями. Гораздо важнее было понять, где остановился противник, какие части ещё способны продолжать наступление и где немцы попытаются ударить утром. Ночью положение наконец начало проясняться. А вместе с ним выяснилось, что слово «трофеи» уже плохо описывает происходящее.
— Сколько⁈
Начальник тыла перелистнул несколько листов.
— Точно пока никто не скажет. Подсчёт продолжается. Только исправных автомобилей на восемь утра — пятьсот двадцать семь. Причём ещё не всё учтено, тут только полностью исправные машины, а так их больше.
Павлов оторвался от карты.
— Исправных?
— Да. Заводятся и могут двигаться своим ходом. Ещё больше двух сотен требуют ремонта разной сложности. Там грузовые, легковые, санитарные, несколько штабных машин, автоцистерны… Плюс ещё не всё успели осмотреть.
— Бронетранспортёры?
— Сорок три целых или с небольшими повреждениями. Ещё четырнадцать пока осматривают. Тягачей двадцать восемь. Мотоциклы вообще пока никто нормально не считал.
Болдин тихо присвистнул. Павлов снова посмотрел на карту, он представлял, откуда взялись эти цифры. Вчера немецкие колонны оказались в положении, которого ещё три дня назад не предполагал никто. Они спокойно двигались на восток за своими наступающими частями, везли для них горючее, боеприпасы, продовольствие, людей. Дороги были сухими, и немецкая моторизация работала именно так, как должна была работать. Пока впереди шли танки, следом непрерывным потоком двигался их тыл. А потом русские ударили в ответ, внезапно и очень сильно, чего от них никто не ожидал. Особенно удачно сработали подвижные группы из БТ и бронетранспортёров. Быстрые танки не пытались лезть туда, где немцы успевали развернуть серьёзную противотанковую оборону. Для этого были КВ и Т-34. БТ уходили дальше, туда, где вместо пушек их встречали грузовики, мотоциклы и полугусеничные машины. Несколько раз им помогла авиация. Высотный МиГ замечал движение на дороге и передавал координаты. На колонну выходили «Чайки». Им уже не требовалось уничтожать каждую машину. Достаточно было разбить головные грузовики, поджечь цистерну, ударить по хвосту — и дорога вставала. А затем подходили БТ, за ними — бронетранспортёры с пехотой. После этого у немецких водителей оставалось немного вариантов. Пулемёт бронетранспортёра был грозным оружием против пехоты, но совершенно бесполезным против танка. Грузовик вообще не мог противопоставить БТ ничего. Несколько машин пытались прорваться и сгорали на дороге. Остальные экипажи очень быстро понимали, что снаряд летит быстрее автомобиля. Люди бросали технику и уходили через поля. Советские танкисты за одиночными беглецами не гонялись. Через час на дороге оставались десятки совершенно исправных машин.
— Пятьсот двадцать семь, — повторил Павлов. — И что вы собираетесь с ними делать?
Начальник тыла на мгновение растерялся.
— Распределять после окончательного учёта.
— Какого окончательного учёта?
— Трофейного имущества.
— Они заводятся?
— Я же сказал, большинство…
— Тогда это уже не трофейное имущество. Это транспорт Западного фронта.
Болдин усмехнулся, а Павлов ткнул пальцем в бумаги.