Ответ оказался отрицательным.
— Тогда почему действуют сейчас?
Никто не ответил.
На карте продвижение группы армий «Центр» всё ещё выглядело внушительно. Война не повернула назад. Красная армия не превратилась за два дня в другую армию, а один контрудар не мог изменить соотношение сил на всём фронте. Но план строился не на том, что русских придётся медленно выталкивать с каждой следующей позиции.
План строился на скорости.
На разрушении управления.
На окружениях.
На невозможности противника собрать крупные силы и организованно ответить.
А сейчас противник отвечал, причём отвечал не так, как ожидалось. Тяжёлые танки сами по себе были неприятностью, но неприятностью понятной. Против них можно было подтянуть тяжёлые орудия. Гораздо хуже было другое.
Русские начали связывать отдельные действия между собой. Самолёт находил колонну. Другие самолёты останавливали её. Танки выходили к дороге. Пехота не отставала от танков. А передовые группы останавливались раньше, чем их удавалось заманить слишком далеко. Именно последнее фон Боку нравилось меньше всего.
Если бы русские продолжили наступать, немецкие части получили бы шанс отсечь прорвавшиеся группы от основных сил и уничтожить их по частям. Именно такой реакции он ожидал от противника, который внезапно добился успеха и решил развить его любой ценой. Но русские остановились сами, а не потому, что их остановили. Это означало, что кто-то на другой стороне карты понимал пределы собственного успеха.
— Потери танков?
— Данные уточняются. Уничтоженных и оставленных уже больше сотни. Часть повреждённых эвакуирована.
— Транспорт?
Пауза оказалась длиннее.
— Значительно хуже.
Фон Бок поднял глаза.
— Насколько?
— Точных данных пока нет. Сотни машин. Несколько колонн снабжения ещё не вышли на связь.
— Пленные?
— Тоже уточняется.
Фон Бок посмотрел на карту.
— А русские?
— Понесли серьёзные потери. Повторить такой удар немедленно им будет трудно.
— Но сегодня они его нанесли.
— Да.
В комнате стало тихо.
— Выясните, что с ними произошло, — наконец произнёс фон Бок. — Не сколько у них танков. Это мы примерно знаем. Я хочу знать, почему они внезапно начали воевать иначе.
К ночи Павлов приказал остановиться. Некоторые командиры просили разрешения продолжить наступление утром. Передовые группы докладывали об отходящих немцах. На отдельных дорогах ещё оставались брошенные машины, и казалось, что достаточно сделать ещё одно усилие — и противник покатится дальше.
Павлов отказал. Ему уже принесли первые сведения о собственных потерях.