Павлов снова посмотрел на карту. Удар получался и именно поэтому становился опасным. Командующий слишком хорошо знал, насколько легко успешная атака превращается в погоню. Ещё немного — и передовые части оторвутся от артиллерии, топлива и пехоты. Потом немцы ударят по флангам, перережут дороги, и сегодняшний успех завтра станет окружением и разгромом.
На карте всё выглядело соблазнительно.
Ещё десять километров.
Ещё одна дорога.
Ещё один населённый пункт.
Именно так командиры и начинали верить, что противник уже сломлен. Павлов не собирался платить за несколько лишних километров потерей корпусов.
— Болдина.
Через несколько минут связь установили.
— Иван Васильевич, передовые группы придержать.
— Немцы отходят.
— Вижу.
— Можно ещё километров десять взять.
— Можно. А бензин туда кто принесёт?
Молчание.
— Мы задачу выполнили?
— Пока не полностью.
— Вот именно. Поэтому не гонитесь за картой. Ломайте то, что можете сломать, забирайте транспорт, вытаскивайте свои машины и готовьтесь встретить их ответ.
— Понял.
— И ещё. Всё, что на колёсах и исправно, не жечь.
— Уже догадались.
Павлов впервые за несколько часов улыбнулся.
— Быстро учитесь.
К вечеру трофеи перестали считать поштучно. Сначала докладывали о пяти захваченных грузовиках. Потом о семнадцати. Потом пришло сообщение о колонне, где исправными оказались больше сорока машин. Ещё одна группа захватила ремонтную мастерскую вместе с тягачами и запасными частями. На другой дороге немцы бросили несколько бронетранспортёров. Где-то машины успели вывести из строя, где-то для этого просто не хватило времени.
Особенно много транспорта осталось там, где советские мобильные группы сумели перерезать дорогу одновременно спереди и сзади. Приказ Павлова разошёлся быстро:
— Исправные машины считать не трофеями, а транспортом фронта. Проверить, заправить, кресты закрасить, распределить.
Кто-то осторожно спросил:
— А если немецкое горючее?
Павлов посмотрел на него.
— Машина на нём сюда приехала?
— Так точно.