— Насколько вышла?
Начались уточнения. Часть машин уже находилась далеко от Бреста, часть ещё двигалась по дороге, несколько подразделений задержались. Павлов прикрыл ладонью глаза. Несколько часов, всего несколько часов — иногда между дивизией и грудой горящего железа находилось именно столько.
— Командующему армией передать: связь с дивизией восстановить любой ценой. И не гонять её туда-сюда по каждому новому донесению. Пусть сначала выяснят, где противник, а потом уже меняют направление.
Он положил трубку и снова посмотрел на карту. Немцы наступали. Поднятая ночью по тревоге Красная армия не превратилась внезапно в непроходимую стену. Германские части имели опыт Польши и Франции, хорошо взаимодействовали между родами войск, быстро находили слабые места противника и не тратили время там, где можно было обойти сопротивление. А главное, у них прекрасно работала связь, позволявшая своевременно отдавать нужные приказы, перебрасывать силы и вводить резервы.
Но сегодня им приходилось пробивать фронт, а не просто проезжать через спящий тыл, как они планировали. Полностью внезапным удар не получился, и Копец будто предвидел это. Он ещё днём начал выдвигать свои полки, а сейчас, судя по донесениям с земли, в воздухе шла ожесточённая рубка. Больше всего наших бойцов, наблюдавших за воздушными схватками с земли, впечатляли массовые пуски ракет с истребителей. Десятки огненных стрел срывались из-под крыльев «ишаков» и «Чаек» и устремлялись к плотным строям немецких бомбардировщиков. Затем следовали массовые разрывы в их строю или перед ним, немцы начинали шарахаться в стороны, а отдельные самолёты валились к земле.
К восьми утра Копец перестал пытаться следить за происходящим по отдельным воздушным боям. Их стало слишком много. У одного аэродрома атаковали двенадцать He 111, у другого несколько Ju 88 сбросили бомбы с большой высоты, третью группу перехватили ещё до подхода. В нескольких местах немцы прорвались. Один запасной аэродром потерял четыре самолёта на земле, на основном прямым попаданием разбило мастерскую, погибли техники. Зато на другом аэродроме удар пришёлся почти по пустому полю. Самолёты стояли рассредоточенно, часть ещё ночью ушла на запасные площадки. Немцы отбомбились по привычным, но пустым стоянкам, и несколько больших воронок зияли там, где вчера ещё стояли машины.
— Потери?
— По этим трём аэродромам пока шестнадцать самолётов.
— Уничтоженных?
— Одиннадцать. Остальные повреждены.
Копец кивнул. Это были настоящие потери: самолёты, техника, люди. Но это не были сотни машин, сгоревших за первые часы, как должно было случиться, если бы он не изменил ход истории своим появлением в теле генерала Копеца. Год подготовки покупал время, и очень дорого.
Примерно тогда же начали поступать первые сводки о немецких потерях, и почти сразу цифры превратились в кашу.
— Тридцать два сбитых.
— Кем подтверждено?
— Полками.
Копец поднял голову.
— Я спрашиваю не кто написал донесение. Кто видел падение?
Начальник штаба вздохнул.
— По наблюдателям пятнадцать точно.
— Значит, пишите: пятнадцать подтверждено. Остальные вероятные.
Через десять минут пришёл новый доклад.
— Ещё двадцать восемь.
— Подтверждение?
— Двенадцать точно.
— Значит, двенадцать.
— Иван Иванович, если так считать, у нас половина побед пропадёт.
— Пусть лучше пропадёт на бумаге, чем появится из воздуха.
Он уже видел эту болезнь в Испании. Один самолёт падал в районе, его замечали три группы, и к вечеру вместо одного реального самолёта получалось три сбитых по отчётам. Сейчас это было особенно опасно. После первых успехов людям хотелось верить, что немцев уничтожают десятками и сотнями, а это могло породить опасное заблуждение в лёгкости побед. Копцу нужна была правда, пусть хуже, но правда. Лучше переоценить противника, чем недооценить. К тому же это сейчас противник несёт такие потери. Немцы просто не ожидали от русских такой подлянки. По их расчётам Иваны должны были спокойно спать в своих кроватях, а самолёты, выстроившись рядами на аэродромах, спокойно стоять. Получилось иначе: русские встретили их в воздухе, а кроме того, стали массово применять ракеты с дистанционным подрывом против летевших плотным строем немецких бомбардировщиков.
— Все случаи, где падение видел только лётчик, отдельно. Где наблюдали с земли — отдельно. Где есть два независимых подтверждения — в первую очередь. И не рисуйте мне красивые цифры.
— Есть.