Ведущий ничего не ответил. Сейчас требовалось решить главное. Лезть к истребителям было бессмысленно. Именно этому их учили все последние месяцы: не доказывать «Мессершмитту», что старая «Чайка» умеет то, чего она не умеет, не пытаться догнать более быстрый самолёт и не принимать бой на его условиях. Их задачей были бомбардировщики.
— Второй, держись.
— Держусь.
Пара отвернула, набирая столько высоты, сколько успевала. Немцы их заметили, и два Bf 109 отделились от сопровождения. Ведущий увидел их почти сразу. Вот теперь начинался экзамен, который нельзя было повторить. Он перевёл машину в снижение, ведомый пошёл следом. Один «Мессершмитт» остался выше, зато второй клюнул и бросился за ними. Немец быстро сокращал расстояние, пользуясь преимуществом в скорости. Если бы русский просто пытался уйти, результат был бы очевиден, но ведущий именно этого и ждал.
Высота быстро уменьшалась. Когда до земли оставалось уже совсем немного, «Чайка» резко ушла в отработанный десятки раз манёвр. Скорость упала, самолёт довернул, и более быстрый немец проскочил вперёд, не успев использовать своё преимущество. Ведущий стрелять не стал, потому что его задача была другой.
— Второй!
Ведомый уже заходил. Короткая очередь прошла рядом с «Мессершмиттом», заставив немца резко уйти вверх. Не сбили, но из атаки выбили. Второй Bf 109 ошибку товарища повторять не стал и остался выше.
«Умный», — почти одобрительно подумал ведущий.
— За мной.
Они не стали преследовать уходящий немецкий истребитель и снова повернули к бомбардировщикам.
На земле уже гремели первые взрывы. Копец услышал их раньше, чем получил официальное подтверждение. Глухие удары пришли откуда-то издалека, затем задрожали стёкла. Кто-то в штабе замер, но Иван Иванович не дал паузе затянуться.
— Продолжать работу.
Телефоны звонили один за другим. На одном аэродроме сообщили о бомбёжке, над другим немецкие самолёты прошли мимо, третий потерял связь.
— Резервная линия?
— Проверяем.
— Не проверяйте, включайте.
Через несколько минут связь восстановилась. Не везде происходило так хорошо. Одно из донесений заставило Копеца стиснуть зубы: несколько самолётов всё-таки не успели убрать со стоянки и накрыло первой атакой. На другом аэродроме загорелся склад. Где-то командир, несмотря на прежние указания, задержал подъём части, ожидая дополнительного подтверждения.
Война за первые полчаса показала то, что учения показывали месяцами: никакой приказ не делает людей идеальными. Но одновременно происходило другое. Самолёты взлетали. Не все и не везде вовремя, но взлетали. Машины растаскивали со стоянок, люди уходили в землянки, а не собирались возле штаба смотреть на налёт, охрана занимала ДЗОТы, связисты переключались на резервные линии. На одном аэродроме бомба разорвала телефонную связь, и командир, не дожидаясь ремонта, перешёл на запасной пункт и поднял радио. На другом после первой атаки уцелевшие самолёты сразу начали перебрасывать на заранее подготовленную площадку. Система не рухнула. А тем временем первая пара «Чаек» снова вышла к бомбардировщикам. Сверху приближались «Мессершмитты», поэтому времени оставалось немного. Ведущий не стал пытаться пристроиться сзади. Плотный строй «Юнкерсов» был перед ним, дистанция быстро сокращалась, и когда до цели осталось примерно пятьсот метров, он довернул машину и нажал пуск.
Из-под крыльев обеих «Чаек» одновременно сорвались четыре РС. Через мгновение ушли ещё четыре, затем третий и четвёртый синхронные залпы. За несколько секунд пара выпустила все шестнадцать ракет. Попадать каждой ракетой непосредственно в самолёт не требовалось. На РС стояли дистанционные взрыватели, заранее выставленные оружейниками, и впереди почти одновременно вспухли разрывы. Большая часть осколков ушла впустую, несколько ракет прошли выше или ниже строя, но плотная группа бомбардировщиков сама представляла огромную цель. Один «Юнкерс» сразу завалился на крыло, у другого задымил двигатель, третий резко отвернул, едва не столкнувшись с соседом.
Последний залп оказался самым удачным. На одном из бомбардировщиков сдетонировала бомба. Самолёт буквально разнесло на части, крупные обломки ударили по соседним машинам, и строй мгновенно развалился. Кто-то начал отворачивать, несколько экипажей спешно сбросили бомбы, а ведомый уже бил короткими очередями по проходившему мимо «Юнкерсу».
Ведущий ничего не считал. Он видел только разваливающийся немецкий строй и истребители прикрытия, которые уже шли сверху. О том, что эта короткая атака обошлась немцам примерно в десяток уничтоженных и тяжело повреждённых машин, станет известно значительно позже. Сейчас было важно другое. В нескольких десятках километров севернее МиГ уже выводил на следующую группу бомбардировщиков две эскадрильи И-16. Южнее второй наводчик передавал курс и высоту ещё одной немецкой группы, а с аэродромов продолжали подниматься «Чайки» и «ишаки». То, что только что сделала одна пара, через несколько минут предстояло повторить десяткам других.
Копец стоял над картой, слушал непрерывные доклады и наконец понял, что год подготовки закончился.
Началась война.
Глава 13
Встречный удар
К четырём тридцати утра на командном пункте уже никто не пытался делать вид, что происходящее можно назвать учениями. Карта постепенно покрывалась отметками, телефоны звонили почти непрерывно, радисты передавали донесения одно за другим, а в воздух уходили всё новые группы самолётов. Первые «Чайки» уже сцепились с немецкими бомбардировщиками, но это был только край огромной волны, двигавшейся на нас с запада.
Копец стоял над картой и впервые за весь последний год почувствовал не удовлетворение оттого, что приготовленное им сработало, а страх перед масштабом происходящего. Пока всё, чему учили людей, действительно действовало: ВНОС своевременно и точно передавал направления, МиГи, выполняя роль высотных разведчиков, находили противника, истребители получали наведение, аэродромы не были забиты самолётами крыло к крылу. Но всё это проверялось теперь не на учениях и не одной условной группой бомбардировщиков. С запада шла война.
— Севернее Белостока ещё одна группа. Двадцать с лишним машин, высота около трёх тысяч.
— Прикрытие?
— МиГ видит шесть истребителей выше. Возможно, ещё есть.
Копец быстро взглянул на карту.