— Кто ближе?
Начальник штаба перелистал записи.
— Два полка И-16 уже в воздухе. Один севернее, второй выходит из района Лиды. Первый почти на курсе немцев.
— Первый на бомбардировщики. Второй пусть связывает прикрытие. МиГ ведёт до контакта. И передайте: за «Мессерами» вверх не лезть, если они сами отвернут. Главная цель — бомбардировщики.
Приказ ушёл. Через несколько минут высоко над землёй пилот МиГа снова сообщил:
— Вижу наших. Первая группа правее курса на десять градусов. Немцы ниже вас примерно на тысячу. Бомбардировщики идут плотным строем. Прикрытие выше и левее.
На земле данные приняли, передали дальше, и десятки И-16 начали доворачивать на цель. Ещё вчера такая картина показалась бы почти фантастической. Не потому, что у Красной армии не было самолётов или радиостанций. Были, просто всё слишком часто существовало отдельно: ВНОС видел противника, штаб узнавал об этом позже, аэродром получал сообщение ещё позже, истребители взлетали, когда немецкая группа уже проходила район или возвращалась домой. Сейчас между первым сообщением наблюдателя и разворотом истребителей проходили минуты. Работало не идеально, радио хрипело, часть передач приходилось повторять. Один МиГ потерял связь и продолжал наблюдение самостоятельно, две группы И-16 вообще не услышали первое наведение, а на одном аэродроме дежурная эскадрилья задержалась из-за машины, заглохшей поперёк рулёжной дорожки. Но система и не требовала идеальности. Ей было достаточно, чтобы большинство сработало вовремя.
Первыми немцев обнаружили ведомые.
— Вижу! Впереди, ниже!
Bf 109 прикрытия пошли навстречу. Немцы тоже не были новичками. Они имели высоту, скорость и прекрасно понимали, что русские пытаются прорваться к бомбардировщикам. Первая пара «Мессершмиттов» ударила сверху, заставив головные И-16 отвернуть, ещё четыре немецких истребителя попытались связать вторую группу. Но русских оказалось слишком много. Одни «ишаки» приняли бой, другие проскочили ниже, третьи пошли дальше в сторону, обходя схватку. Германские пилоты впервые за это утро столкнулись не с отдельными взлетающими машинами, которые можно было ловить над аэродромами, а с организованным массовым перехватом.
Бомбардировщики открыли огонь, И-16 выходили на строй с разных направлений. Ракеты сорвались с направляющих «ишаков» почти одновременно. Первый залп прошёл впереди, но вот второй лёг прямо в строй. С воздуха никто не мог понять, сколько именно машин задело осколками. Один Ju 88 резко опустил нос, другой начал дымить, третий вывалился из группы. Несколько бомбардировщиков одновременно отвернули, нарушая строй. Следующая группа И-16 зашла сбоку, и ещё несколько РС разорвались среди немецких машин. Один самолёт вспыхнул сразу, соседний резко бросило в сторону, и он едва не столкнулся с другим. Строй поплыл, немецкие истребители срочно бросились вниз. Начался бой, который уже невозможно было видеть целиком. Он распался на десятки отдельных схваток: кто-то стрелял, кто-то уходил вверх, кто-то пытался оторваться, кто-то только искал цель. На земле видели лишь отдельные кусочки огромной картины, а в штабе она существовала в виде обрывков докладов.
На другом участке война выглядела совсем иначе. Пара И-153 шла почти над верхушками деревьев. Бомбардировщиков здесь уже не было, немецкая группа прошла дальше, а «Чайки» возвращались после перехвата, когда ведущий заметил дорогу. По ней на восток двигалась колонна. Сначала он увидел только грузовики и лишь потом бронетранспортёры, мотоциклы и снова машины. Колонна тянулась далеко назад. Ведущий качнул крыльями, ведомый понял. На аэродроме никто не ставил им задачи атаковать наземные войска, но ракеты ещё оставались на подвесках.
Они разошлись, первая пара РС ушла по голове колонны и разорвалась рядом с дорогой, вторая легла точнее. Один грузовик развернуло поперёк шоссе, следующая машина врезалась в него, третья начала объезжать и съехала в кювет. Немцы посыпались из кузовов, «Чайки» прошли по ним пулемётным огнём и сразу ушли к лесу. Никаких кругов, никакого третьего захода только ради того, чтобы посмотреть, что получилось. Ведущий слишком хорошо помнил слова Копеца: если задача выполнена, не надо оставаться над противником только потому, что хочется лично убедиться, как красиво он горит.
Через несколько минут старые бипланы уже шли домой, а позади них осталась небольшая пробка. Для войны это иногда было важнее двух уничтоженных грузовиков. Главное, на дороге образовался затор, и спустя пару часов по нему нанесло бомбовый удар звено СБ, причём сопровождавшие их «Чайки» ударили первыми своими ракетами, уничтожив две мобильные зенитки. Под удар попали несколько грузовиков со снарядами и машина с бензином, движение оказалось полностью застопорено. Позже выяснится, что восстановить его немцы сумеют только следующим утром. Помимо потерь, немецкая часть полностью сорвала сроки продвижения, и это было самым главным.
Павлов получил первые более-менее связные сведения о положении армий примерно тогда же, когда Копец пытался разобраться в воздушной картине. Доклады противоречили друг другу. На одном направлении немецкие части уже переходили границу крупными силами, на другом командиры сообщали, что первая атака отбита, третьи не могли точно сказать, что происходит перед ними. Где-то связь исчезала на десятки минут, где-то по телефону говорили сразу три штаба, мешая друг другу. Но одно отличие от того, чего Павлов боялся больше всего, стало ясно достаточно быстро: фронт отвечал. Не весь и не сразу, но отвечал.
Он вызвал одну армию, затем другую.
— Где корпус?
— Выдвигается.
— Когда начал?
— Ещё ночью.
— Боеприпасы получили?
— Да.
— Артиллерия?
— В движении.
Павлов несколько секунд молчал. Так и должно было быть, ничего выдающегося. Просто соединение получило приказ и начало выполнять его до того, как немецкие самолёты превратили парк машин в кладбище.
— Доложить по выходе в район.
— Есть.
Следующий телефон.
— Что с двадцать второй танковой?
Ответ заставил его прислушаться внимательнее. Основная часть дивизии успела покинуть Брест. Колонны растянулись, несколько машин сломались, в одном батальоне пропала связь. Немецкая авиация уже атаковала дорогу, были потери. Но дивизия существовала. Она не стояла целиком в Южном военном городке, ожидая первого удара.