— Что?
— Вы чего-то ждёте?
Вот он, вопрос. Копец выдержал взгляд.
— Я всегда чего-то жду.
— Это я уже заметил.
— Тогда зачем спрашиваете?
Начальник штаба усмехнулся, но сразу посерьёзнел.
— Потому что последние дни вы совсем не спите.
— Завтра отосплюсь.
Эти слова прозвучали настолько нелепо, что Копец едва не выругался на самого себя. Завтра он точно не будет спать.
— Идите.
Оставшись один, он подошёл к окну. Было ещё светло. Самая короткая ночь года только начиналась. Где-то на западе, за границей, которую отсюда невозможно было увидеть, немецкие части уже занимали исходные позиции. Он знал, что там происходит. Танки заправлены, боеприпасы выданы, артиллерия занимает позиции. Сапёры готовятся к мостам и переправам. Лётчики получают последние указания. Через несколько часов миллионы людей проснутся уже в другой стране — той же самой по названию, но живущей по совершенно другим законам. Копец посмотрел на часы. Остановить это он не мог. Оставалось проверить, сможет ли хоть что-нибудь изменить.
Поздно вечером снова потребовали срочно связаться со штабом округа. Павлов сам подошёл к телефону.
— Ваня?
— Слушаю.
— Учения идут?
— Идут. Дежурство усилено, связь проверяем, людей держим на местах.
Несколько секунд в трубке было тихо.
— Продолжай.
Что-то в голосе Павлова изменилось.
— Пришло?
— Пришло. Из Москвы. Директива. В течение ночи привести части в боевую готовность. Возможен внезапный удар немцев. При этом на провокации не поддаваться.
Копец закрыл глаза. Вот теперь последняя возможность надеяться, что память его обманывает, исчезла.
— Понял.
Павлов помолчал, затем спросил:
— Когда ты начал свои учения?
Копец посмотрел на часы.
— Несколько часов назад.
Снова тишина.
— Сука ты всё-таки, Ваня.