Штурм отошел в сторону, изумленно глядя на свои свободные руки, как бы не веря случившемуся.
— Теперь ты, барон Голт. Сейчас все будет нормально.
— Да, — Голт медленно положил руки на наковальню.
Два удара освободили его.
Было очень странно видеть свои руки свободными. Голт погладил кисти, глядя в эти ледяные глаза, в которых, тем не менее, чувствовалась теплота.
— Ты не простой кузнец.
— Да, ты прав, Гомон.
Когда кандалы чернобородого гиганта были сбиты, Голт сказал:
— Твое зубило рубит сталь, как масло. Это колдовство.
Седые брови полезли вверх.
— А если и так, то что?
— Тогда я уверен, что ты Ганон. Ты когда-то был здесь королем, а потом ушел.
Лицо седобородого затуманилось.
— Об этом мы поговорим позже. Пока мне нужно работать.
И он начал сбивать кандалы с людей в кузнице. Когда все были свободны, Штурм повернулся, поднял лук.
— Теперь, когда мы свободны, надо приниматься за работу. Нам нужно прикрыть людей, чтобы они смогли пробраться сюда и тоже освободить их от железа.
— Не торопись, Штурм. Я думаю, что нужно подождать.
Штурм резко повернулся к кузнецу. Настоящий живой скелет, но, тем не менее, полный ярости.
— Кто ты такой, что говоришь так?
— Только кузнец. Но я имею чувство погоды. Подождите, приближается шторм.
И как бы в подтверждение его слов послышался удар грома.
— Виры боятся шторма, — сказал старик. — Особенно с молниями. Сегодня было жарко, и я думаю, что молний будет много. И сильный ветер, который разметает, раскидает их, так, что им придется улететь отсюда, только немного подождите.
Раскаты грома слышались все громче. На улице вдруг стало темно. На фоне потемневшего неба виры были уже не видны.
И затем, прямо над головой раздался оглушительный грохот, как будто раскололись небеса.
Налетел сильнейший ветер, полил дождь. Крупные капли забарабанили по крыше. Засверкали молнии, воздух наполнился озоном. Откуда-то сверху рухнули на землю два сожженных молнией вира. Шерсть на них еще дымилась, несмотря на сильный дождь.
Шторм продолжался долго и в воздухе не было слышно криков виров. Только раскаты грома сотрясали воздух. Затем ветер стал стихать.
— Думаю, — сказал старик, — что теперь уже остальные могут без опаски приходить сюда. Иди, Гомон, дай команду.
Чернобородый гигант колебался, но затем выскочил на дождь. Старик положил молоток на наковальню и повернулся к Голту.
— Ты тут кое-что сказал насчет моего имени...
— Ганон — ответил Голт, и в его голосе был трепет.