Старик покачал головой, как бы что-то вспоминая.
— Когда-то меня так звали, — наконец-то ответил он, глядя прямо в глаза Голту. — И, возможно, это снова будет мое имя. Я думаю, ты снова увидишься с Тайной. Ты должен будешь кое-что объяснить ей. Я пытался Сделать это перед уходом, но она не все поняла. Теперь она стала старше, мудрее и все поймет, если ты ей это скажешь.
Старик замолчал, а Голт быстро сказал:
— Если ты хочешь, чтобы я что-то передал, скажи мне, я сделаю. Ганон с опущенной головой взялся за молоток.
— Первое, что ты ей передашь, это что я люблю ее.
— Хорошо.
— И второе, — продолжал старик. — Скажешь, что я с неохотой покидаю ее. Но когда твое бессмертие находится в твоих же руках, тебе самому надо делать выбор.
Нас немного, таких которые умеют продлевать свои жизни, хотя мы и умираем, но всегда возвращаемся на землю. Мы можем возобновлять себя снова и снова, но всегда наши жизни посвящены определенной цели и проходят циклами. Каждый цикл в образе другого человека. Каждый новый цикл начинается после смерти в старом цикле.
Он улыбнулся Голту тепло и нежно, и продолжал:
— Я вижу, что ты не понимаешь. Неудивительно, что и она не все поняла. Знай, что я сейчас живу восемнадцатую жизнь. Как и все предыдущие, она состоит из юности, средних лет и старости. Во время каждого цикла мы выполняем определенную задачу. И когда мы состаримся одряхлеем, мы должны выбирать снова. Мы можем умирать, как и любой другой человек, а можем снова обновить себя. Но только в том случае, если согласны взять на себя другую задачу, взвалить на себя другую ношу. Мой цикл кончался, мне нужно было либо умереть, либо оставить дочь и идти куда-то для выполнения другой миссии. Я должен был выбирать. Но я не мог остаться с ней. Я мог либо умереть, либо уйти. Меня ждала очень важная работа, и я ушел. Я возобновился и приступил к новой работе. Но сделал ошибку — я оставил здесь работу незаконченной, и мне пришлось ненадолго вернуться сюда, чтобы закончить все. У меня осталось несколько дней от прежнего цикла, и я имею право их использовать. Когда они пройдут, я уйду навсегда. Мне казалось, что я все уладил с Камнем Могущества, но оказалось, что нет. Мое время здесь ограничено, и должен сделать, что возможно. Теперь слушай что я скажу. Виров еще много. Эта буря будет сопровождать вас до Брикенхольма. Я мог предоставить вам только такую защиту от виров. И еще я должен сказать тебе, что пока вы были в Берне, Барт ушел из замка. Он взял свою армию и выступил против лесного народа Он хочет сжечь лес и уничтожить все племя до единого человека. Таким образом он хочет заставить Тайну отдать ему камень. В Брикенхольме все же осталась сильная охрана под командованием капитана Насса. Охрана сильна, но победить ее можно. Если ты и твои люди смелы и решительны, то вы займете замок, освободите Тайну из подземной камеры. Я не могу гарантировать вам успех, он зависит целиком от вас. Но я защищу вас от виров с помощью шторма, пока вы будете осаждать крепость. Остальное зависит от вас. Барт с основными силами виров и слитов может узнать обо всем, и тогда ок вернется. Победить его не просто. Он хороший солдат и отчаянный воин. И все же, если ваша решительность не поколеблется, у вас есть шанс.
— Мне нужен только шанс, —» сказал Голт.
— Отлично сказано, — ледяной блеск в глазах старика растаял. — Приз, который ты получишь за победу, нельзя назвать незначительным. Моя дочь...
— Да! — вырвалось у Голта. — Я полюбил ее с первой встречи, хотя она была такой короткой!
— Ну, об этом еще рано говорить. А может, и нет. Но нечто более важное, чем любовь, находится в кончике твоего меча — будущее человечества. У меня нет времени говорить тебе больше. Дойди до всего сам. Все заключено в камне, — и он повернулся навстречу вымокшим людям, входящим в кузницу. — Сейчас мне нужно работать.
Из трехсот, две трети остались живы. Но некоторые из них были жалкими развалинами, неспособными на то, чтобы бороться и даже просто идти. И все же снятые кандалы, казалось, прибавили сил.
Старый кузнец работал, не жалея сил. Когда, наконец, упало последнее кольцо, последний челок был свободен, дождь еще лил. Гром гремел, сверкали молнии. Старик повернулся к Голту.
— Я уже сбил замок со склада оружия, там всем твоим людям хватит мечей. Склад продовольствия тоже открыт, многое из того, что там есть, вам не нужно, но есть хороший хлеб. Пусть твои люди поедят. Им нужно восстановить силы. И затем не теряй времени. Слиты не ездят верхом, поэтому здесь нет лошадей. Вам придется идти до Брикенхольма пешком, и ты должен торопиться, — он положил свой молоток. — Ты понял все, что я говорил тебе?
— Думаю, что да, мастер.
— Тогда выйдем со мной на минутку.
Голт повиновался. Он и Ганон вышли во двор, где хлестал сильный дождь. Сверкающие молнии играли на небе, призрачным светом освещая лицо старика.
Ганон подошел поближе к Голту.
— Я мог бы быть колдуном, — сказал он, — и, возможно, если бы мне пришлось выбирать, я бы стал им и сделал для тебя еще что-нибудь. А потом умер бы, как обычный человек. Но знание накладывает ответственность. Ладно, дело не в этом. Я хочу тебе сказать вот что. Я прожил восемнадцать веков, и остальные, дети, которые у меня были, все давно превратились в прах. Осталась только Тайна, самая ярчайшая драгоценность из всех. Я знаю все о жизни и смерти, о любви и горе. Моя любовь к Тайне лежит за пределами твоего воображения. Я прошу тебя, барон Голт, люби ее по-настоящему. Если ты будешь любить ее, ты будешь вознагражден, если, конечно, останешься жив, бесценным сокровищем. Не придавай ее никогда.
— Я не предам. Моя жизнь принадлежит ей, а ее жизнь — мне, если мы оба останемся живы.
— И даже если нет, я думаю, это правда, — старик посмотрел ему в глаза проникновенным взором. — Дай мне твою руку.
Голт протянул руку, старик взял ее в свои сухие холодные руки. Он держал ее несколько мгновений, затем выпустил.
— Боги наблюдают за тобой, — сказал он, повернулся и пошел сквозь дождь.
Дождь лил огромными потоками, фигура старика еле угадывалась за ним. Голт стоял, как завороженный. Ганон все уменьшался, скрывался за вуалью дождя и затем исчез. Голт испустил вздох, повернулся и вошел в полную людей кузницу.
— Нам нужно вооружиться, — сказал он, — и поесть. Затем под покровом дождя мы двинемся в Брикенхольм. Мы уничтожим Барта и слитов и виров. Если здесь тот, кто не жаждет мести и не хочет рисковать своей жизнью ради нее, пусть скажет.
Люди молчали.
— Значит, так, — сказал Голт. В нем шевельнулось какое-то теплое чувство к этим измученным, но смелым людям. — У меня есть новости для вас, но сначала луки, мечи и пища.