Жизнь русской усадьбы. Старинные традиции, праздники, рецепты: читать начало книги онлайн

С Масленицей тебя, моя дорогая Тика!

Начались блины – здесь, в Никольском, они вытесняют остальные блюда прямо с понедельника, и всю неделю аппетитные горячие стопки будут царствовать на нашем столе. Сначала пойдут обычные – со сметаной, селедкой, семужкой, икрой; потом к ним добавятся с припеком: Лидуша просит с яблочным, Виктор – с грибным, а для гостей готовят еще и с грушевым, и с тыквенным. Лишь тетя Анна предпочитает чистый блин, политый растопленным сливочным маслом и посыпанный солью.

«Невольно вспоминается русская широкая Масленица, или „сырная неделя“, бывавшая в начале зимнего перелома к весне, и следом за нею наступающий семинедельный великий пост. Эта сырная неделя по церковной терминологии именовалась „мясопуст“, то есть полное воздержание от мясной пищи как подготовка к суровым и строгим дням великого поста <..>

Но люди еще в далекую седую старину нашли себе выход из условий мясопуста и придумали блины да оладьи, которые со сметаной, да с икрой, да еще кое с чем были достаточно приятны. И в конце концов из мясопуста получилась вместо воздержания развеселая неделя, особенно ближе к субботе»[19].

«Наша обычная жизнь начинала меняться с середины масленичной недели. С четверга, вместо обычного обеда, мы садились за масленичный стол. Он был уставлен зернистой и паюсной икрой, кильками, семгой и сметаной. Все эти закуски служили приправой для традиционных блинов. Они приносились высокими стопками, накрытыми белой салфеткой, и были или обычными, или со снятками, или с яйцами. Вначале блины быстро исчезали с тарелок, но темп еды постепенно замедлялся, и после пяти-шести блинов некоторые начинали выходить из строя. Были и такие любители, которые могли поглощать до 20 и даже 30 блинов, но это были исключения. Мы, дети, тоже состязались друг с другом и отмечали хлебными шариками количество съеденных блинов. Пир кончался супом и сладким блюдом.

Все вставали из-за стола заметно отяжелевшими, но с чувством удовлетворения от участия в традиционном торжестве. Разговоры во время обеда были сосредоточены на блинах. Обсуждались их достоинства и недостатки и делались сравнения с блинами недавнего, а иногда и отдаленного прошлого.

В нашей семье блины подавались в умеренном количестве, но наши родители приглашались иногда в дома богатых купцов и привозили оттуда рассказы о гомерических размерах масленичного пиршества. Там блины подавались многими десятками, за ними следовали различные супы и рыбные блюда, которые прихотливо чередовались с затейливыми пирожными. Такие трапезы длились часами, гости усердно потчевались и приводились в полное изнеможение»[20].

Сегодня такой лучезарный день! Несмотря на мороз, верхушки сугробов растопило под ярким солнцем, и они, слегка оплавленные, напоминают гигантские сахарные головы. Повсюду столько света, что невозможно смотреть, не прищурившись!

Гуляя, впервые после зимы услышала петуха – вот и знак наступающей весны. И от этого такая радость! На душе необъяснимое ликование и будто ожидание чего-то хорошего, что случится непременно скоро. Какая малость может подчас взбудоражить внутренний настрой! И здесь, в деревне, эта малость много заметнее, чем в городе.

Объявила о петухе за обедом. Лидуша понимающе улыбнулась глазами. «Птичники проветривают», – отреагировал обстоятельно-милый Виктор. Ну что же, птичники открывают – перезимовали, значит.

До приезда дядей еще два полных дня. В дальнем саду вчера и сегодня готовят гору для катания. Лидуша придумала построить наверху, в месте, где будет начало спуска, теремок из снега, с башенками и оконцами. Завтра Виктор и я отправимся на строительство под Лидиным руководством. И как радостно потом будет, пролетев вниз на санках, вновь и вновь бежать в горку к сказочному теремку!

Целую тебя, милая Тика!

«…наступила Масленица. Мать моя приказала для увеселения моего сделать на дворе гору, на которой можно б было мне кататься. Для меня не противна была сия забава, и я воспользовался довольно сим дозволением»[21].

«Недалеко от дворца (в Гатчине – ред.) есть небольшое озеро, высокие берега которого отделаны правильными террасами в три яруса. Когда снег покрывал землю и вода замерзала, эти террасы обливались в одном месте водой, так что образовывалась ледяная гора в три уступа. С этой горы катались великие князья Николай и Михаил Николаевичи. Так как и на их катанье смотреть также не запрещалось, то понятно, что очень часто и тут собиралась толпа любопытных, в особенности мальчиков. Великие князья приглашали иногда мальчиков участвовать в этом катанье и играли с ними без всякого стеснения.

Мне также случалось раза два участвовать в этой детской потехе, что было особенно забавно потому, что всякие шалости на этой горе, благодаря двум уступам, были совершенно безопасны. Кто катился на санках, кто на дощечке, кто просто без всего, иногда даже кубарем, так что это катанье было гораздо веселее катанья с гор, обыкновенно устраиваемых для этого. Великие князья приходили на гору одетыми в шинельках офицерского покроя, но укороченных по колена.

Пробовали делать иногда такие штуки: человека по три или по четыре станут в ряд, держась за руки. За ними еще два или три таких ряда. Затем все должны бежать с горы, по скользкому льду, ряд за рядом. Понятно, что некоторые из первого же ряда падают, на упавших навалится следующий ряд, а там и третий, и четвертый, так что нагромоздится целая куча мальчуганов, в которой постороннее лицо никак бы не разобрало, какие ноги и руки кому принадлежат. Хохота, крику и визгу при этом не оберешься!

При всех этих играх великие князья обращались со всеми мальчиками совершенно по-товарищески, не выговаривая или не требуя в играх себе никаких льгот. Зато и мальчики, иногда даже из простого звания (одетые более чисто), никогда не забывались и не позволяли себе излишних вольностей. По крайней мере, я не помню, чтобы кто-нибудь на это жаловался, что непременно случилось бы, так как князей всегда сопровождал их воспитатель, наблюдавший за играми. Отношения устанавливались сами собой, если можно сказать, инстинктивно.

Государь никогда не приходил на эти катанья с гор, потому ли, что не хотел своим присутствием стеснять детей, или потому, что занят был в это время, – не знаю»[22].

Глава восьмая

Широкая Масленица: съезд родных. Народные гуляния. Старинная игра «Ледяные ворота»

Прости мне, дорогая, ради Бога, все вольные и невольные прегрешения! И хотя ты получишь это письмо много позже, пусть слова мои все же придут к тебе.

Очень хочется узнать, как вы провели Масленую неделю?

У нас все по поговорке: загад не бывает богат!

В четверг к обеду встречали наших дорогих Михаила и Ивана с семьями – столько радости, объятий, новостей! Столько планов на зимние забавы! А на другое утро проснулись под частый и мерный стук падающих с крыши капель. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ночью пришло тепло, и прямо-таки дохнуло весной – влажный воздух окутал все вокруг, и рыхлое серое небо опустилось прямо на крышу. «Как тучно!» – сказала маленькая Ирина, выглянув в окно.

Она очень живая, бойкая и невозможно хорошенькая – у нее ясные голубые глаза и будто насурьмленные, красивой линии брови – такие, что в старину назывались соболиными. Похожа и на Ивана, и на Марфу одновременно. Уже сейчас виден в ней характер – держится она очень прямо, гордая головка, если что не по ней, резко отворачивается от тебя в противоположную сторону. Кажется, еще немного, и Ирина поставит ручки в боки и гневно притопнет ножкой. Иван в ней души не чает – часто носит на плечах, ведет важные беседы, шутит и смеется. Эти двое – не разлей вода, видно, что и Ирина отца обожает.

Клавдия, приемная, шестью годами старше своей сестры. Она совсем иная – смирная, молчаливая, хотя очень добрая. Иван старается не делать разницы в отношениях с родной и приемной дочерьми, даже к Клавдии более внимателен – первой ее угощает, с первой заговаривает, с первой здоровается с утра. Клавдия же его дичится, а иногда что-то делает нарочно: к примеру, Иван просил Клавдию повторять за ним слова молитвы: «Господи, спаси и помилуй всех православных христиан!» А она: «…всех православных растерял!» – «Да не растерял, Клавдия, а христиан!» А она все свое: «Растерял…»

Тетка Анна не простила Ивану его женитьбы. Марфа, конечно, ему не ровня, да еще и разведена, да с ребенком. Но он любит ее и чувствует себя вполне счастливым. Особенно рядом с Иринкой – глаза его так и светятся радостью и нежностью!

От пришедшего тепла горка наша стала непригодна для катания, да и от затеи с карнавальным выступлением на лыжах пришлось отказаться. Но ничего, Бог даст, на будущие Святки вернемся к этому.

В целом же Масленица прошла очень весело – с русскими качелями, хороводами и песнями! Вся семья принимала участие в гуляниях. Алеша и Саша нарядились-таки в сшитые нами костюмы скоморохов, и мы вместе с Лидиными учениками играли и в «Каравай», и в «Бояре». Виктор затеял «Ледяные ворота́» – мы с тобой этой игры не знаем, а здесь она очень любима. Нас с Татьяной, женой Михаила, поставили в пару, мы держались за руки, подняв их высоко и образовав подобие ворот, а Виктор запел на мотив, схожий с песней «Пойду ль я, выйду ль я»:

Сначала через наши ворота все проходили и пробегали, но на словах «Заморозим вас!» мы опускали руки – ворота закрывались, и те, кто не успел пройти, вставали к нам и образовывали ворота большего размера. И так пока всех не переловили!

Буду отдыхать после насыщенного дня.

[19] Телешов Н. Д. Записки писателя. М., 1950.

[20] Зернов Н. М. На переломе: три поколения одной московской семьи. Семейная хроника Зерновых, 1812–1921. Париж, 1970.

[21] Болотов А. Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков. М., 2013.

[22] Эвальд А. В. Воспоминания // Исторический вестник. СПб., 1895.