Жизнь русской усадьбы. Старинные традиции, праздники, рецепты: читать начало книги онлайн

– Хочу быть святым Ермом!

Все улыбнулись, а дедушка Яков погладил меня по голове и сказал:

– Ишь ты, какой восприемный!

Постная похлебка так хорошо пахла, что я не сдержался и стал есть; дохлебал ее до конца и попросил еще тарелку, да погуще.

Наступил вечер. Сумерки колыхнулись от звона к великому повечерию. Всей семьей мы пошли к чтению канона Андрея Критского. В храме полумрак. На середине стоит аналой в черной ризе, и на нем большая старая книга. Много богомольцев, но их почти не слышно, и все похожи на тихие деревца в вечернем саду. От скудного освещения лики святых стали глубже и строже.

Полумрак вздрогнул от возгласа священника, тоже какого-то далекого, окутанного глубиной. На клиросе запели тихо-тихо и до того печально, что защемило в сердце <..>.

Долгая-долгая, монастырски строгая служба. За погасшими окнами ходит темный вечер, осыпанный звездами»[24].

«…редкий великопостный перезвон калужских церквей. Может быть, это личное субъективное впечатление как воспоминание детства, но ни один церковный звон не производил на меня такого впечатления, как вообще звон калужских церквей, и в особенности вечерний – ко всенощной. Начинался он всегда по удару колокола собора и затем уже все 36 калужских церквей на разные тоны начинали благовест. Резко выделялся звук колокола нашей приходской церкви Козьмы и Демьяна с особенно высокой колокольней. Когда все в городе сливалось в один общий трезвон, не могу подыскать слов, выражений, чтобы передать охватывавшее меня в это время умиленное настроение.

В моей семье не было обычая ходить ко всенощной, а потому мы всегда в это время были дома, очень часто одни с Нюничкой и Nelly, и я лично под этот звон обыкновенно мысленно молился. Впоследствии в жизни, где бы ни случалось мне слышать вечерний городской звон: в Петербурге, в Москве, Харькове, Туле, Гродно… всегда становилось невыразимо грустно; как напоминание о чем-то невозвратно потерянном особенно остро ощущал эту тоску во время разлук с семьей, в одиночестве.

Да, вспоминаю всегда и понимаю слова поэта: „Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он…“»[25].

«Первый Великий пост в нашем храме оставил на мне неизгладимое впечатление.

Все служители были в черном. В храме была какая-то таинственная тишина и сосредоточенность. Посредине возвышался черный аналой. Под скорбное пение „Помощник и покровитель“ священник в черной камилавке выплывал из мрачно закрытого алтаря и начинал чтение канона Андрея Критского.

Я мало понимал тогда в сложной символике этого канона, но он меня потрясал и зачаровывал. Наш священник читал его особенно певуче и проникновенно»[26].

«Великий пост. У нас в доме он чувствовался очень сильно. Унылый звон в церквах. Мать несколько раз в день ходила к церковным службам. Постная еда, ненавистный мне запах кислой капусты, постного масла. Гороховый и картофельный суп без пирожков, картофельные котлеты с черносливом, кисель из миндального молока. За чаем ни конфект, ни пирожного – сушки и большие баранки. По воскресеньям – мармелад и пряники. Я ненавидела эту еду и питалась одним хлебом и огурцами. Никакие уговоры и наказания не помогали, я не могла преодолеть своего отвращения к постному маслу.

Когда я стала постарше и по собственному почину хотела пропоститься 7 недель, доктор запретил мне это, настолько заметно я в одну неделю истощилась и похудела. Когда нам стали давать постом скоромное, я сама на себя накладывала воздержание; не ела свои любимые кушанья, отказывалась от варенья и мятных пряников… Братья смеялись над „великомученицей Катериной“, старшие сестры хвалили меня, и я очень была довольна собой, когда долго выдерживала такой „настоящий“ пост.

Маленькими мы говели только последние дни первой недели или Страстной недели. Потом, когда подросли, мы всю неделю ходили ко всем службам. В церкви мы никогда не сидели и привыкли выстаивать длинные службы без особого утомления.

До четырнадцати лет я очень ревностно исполняла все обряды – не только охотно, но страстно. Вечером перед исповедью мы читали покаянные молитвы, я перечитывала их по собственному почину по нескольку раз. Когда требовалось положить земной поклон, я кланялась не один, а три раза.

Однажды в наказание за какой-то большой свой грех я решила положить 100 земных поклонов. Не знаю, сколько я их положила, но меня ночью застали спящей на полу перед иконой. Мать мне строго сказала, чтобы я не преувеличивала свое усердие»[27].

Глава десятая

Ворон. Планирование цветника. Каталог «Э. Иммер и Сын» и «Журнал для хозяек». Популярные сорта цветов

Здравствуй, моя дорогая кузина!

Здесь, в деревне, что ни день, то какое-то открытие! Многие бы улыбнулись, прочитав это: «Какие в деревне могут быть открытия? Да в деревне каждый день одно и то же – скука».

Но ты, я знаю, поймешь меня. Так много важных мелочей вокруг, и как радостно научиться замечать их!

Вот сегодня на прогулке, к примеру, впервые увидела ворона! Не ворону, а именно ворона. Я сразу поняла, что это он! Очень большая черная птица сидела совсем рядом на суку. Мы посмотрели друг на друга: и почему-то сразу всплыло в памяти вычитанное где-то утверждение о том, что ворон – чрезвычайно умная птица. И что были случаи, когда человек выхаживал раненого ворона и тот впоследствии оставался у своего благодетеля как домашнее животное. Мне даже захотелось вступить с ним в разговор – но это желание оказалось односторонним, мой несостоявшийся собеседник улетел. Зато теперь я знаю, что фраза «черен, как вороново крыло» очень верна. Оперение у птицы действительно иссиня-черное, с блеском.

«В тот день, когда я покинул Каменку, не зная, что я покинул ее навеки, когда меня везли в гимназию, – по новой для меня, Чернавской дороге, – я впервые почувствовал поэзию забытых больших дорог, отходящую в преданье русскую старину. Большие дороги отживали свой век. Отживала и Чернавская. Ее прежние колеи зарастали травой, старые ветлы, местами еще стоявшие справа и слева вдоль ее просторного и пустынного полотнища, вид имели одинокий и грустный. Помню одну особенно, ее дуплистый и разбитый грозой остов. На ней сидел, черной головней чернел большой ворон, и отец сказал, очень поразив этим мое воображенье, что вороны живут по несколько сот лет, и что, может быть, этот ворон жил еще при татарах… В чем заключалось очарованье того, что он сказал и что я почувствовал тогда? В ощущенье России и того, что она моя родина? В ощущенье связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему?»[28]

Уже обнаружился верный знак близкого тепла – дубы и ели надышали себе круги возле стволов. Для меня с детства это было настоящим знамением того, что весна зиму победила. И теперь нужно следить, как круги эти делаются все больше и больше, потом у близко стоящих деревьев они начнут срастаться, а потом и вовсе участков с сероватой, примятой травой станет больше, чем снега. А там и первые переливчатые песни жаворонков недалеко!

Мы с Лидой продолжаем обдумывать план цветника. Растения давно выбраны, еще в январе семена заказаны по каталогу в фирме «Э. Иммер и Сын». Эта компания привозит товар из Европы, но производит и собственные семена отечественных сортов, так как имеет опытную станцию в Москве.

Эрнест Иммер основал свое дело в России еще в 1850-х годах, получил звание Поставщика Императорского Двора, завоевал медали на различных выставках. Его сын и единомышленник Александр директорствовал в школе садоводства на даче Императрицы «Студенец».

У нас есть брошюры «Э. Иммер и Сын» с разработанными планами цветников. Многие из них, правда предлагают ковровый рисунок из множества видов цветов, а потому довольно сложны для исполнения. Наверное, это рассчитано на профессиональных садовников, коих у нас, как тебе известно, нет. Степан же вряд ли справится с замысловатыми узорами. Но можно взять предложенные схемы за основу и самим порядком их облегчить. Этим мы и занимаемся с Лидой вот уже несколько вечеров, вооружившись карандашами.

Флористические схемы даются также в «Журнале для хозяек». Они намного проще в исполнении, а клумбы требуют меньшего ухода.

Предвижу твой вопрос и сразу расскажу, какие семена мы заказали:

[24] Никифоров-Волгин В. А. Великий пост. Сборник прозы. М., 2008.

[25] Осоргин М. М. Воспоминания, или Что я слышал, что я видел и что я делал в течение моей жизни, 1861–1920. М., 2009.

[26] Соловьев С. М. Воспоминания. М., 2002.

[27] Андреева-Бальмонт Е. А. Воспоминания. М., 1997.

[28] Бунин И. А. Жизнь Арсеньева // Собр. соч.: в 6 т. М., 1988.